У дальней стены, частично скрытая в тени, стоит женщина. У неё тёмные волосы, не чёрные, как у Джулии, а насыщенного рыжего оттенка, который переливается в тусклом свете. Верхняя половина её лица скрыта под маской из тонкого чёрного кружева. На ней кожаная юбка, которая облегает бёдра и открывает длинные стройные ноги в чёрных кожаных сапогах до бедра, и чёрный шёлковый топ, который струится по груди и тонкой талии. Она просто сногсшибательна, её красота завораживает меня с первого взгляда, даже несмотря на то, что половина её лица скрыта. Я чувствую, как мой член дёргается, напрягаясь при виде неё, и меня охватывает что-то очень похожее на облегчение.

Слава богу, меня всё ещё может возбудить кто-то, кроме той единственной женщины, с которой я не могу быть.

Она смотрит на меня. Она нервничает, как будто не понимает, что здесь делает. Как будто она тоже здесь впервые. Она облизывает нижнюю губу, и всё моё тело реагирует раньше, чем мозг успевает сообразить. Жар охватывает меня, мой член твердеет, и я полностью возбуждаюсь, просто глядя на неё. У меня учащается пульс, и я крепче сжимаю стакан в руках.

Это неправильно. Это полная противоположность тому, ради чего я сюда пришёл.

Несмотря на то, что у неё другая причёска, несмотря на то, что маска скрывает её черты, в её движениях есть что-то знакомое. Наклон головы, то, как она держится, — словно пытается казаться смелой, но не уверена, что у неё получится.

Мне стоит отвернуться и найти кого-то другого. Кого-то, кто не заставляет меня вспоминать о том единственном человеке, которого я пытаюсь забыть.

Но я не могу.

Она всё ещё смотрит на меня, и теперь в её позе появилось что-то ещё — она принимает решение. А потом она идёт ко мне. Мой мозг полностью отключается.

Она идёт так, будто не совсем привыкла к каблукам, не спотыкаясь, но осторожно. Намеренно. Каждый шаг — это выбор, и я вижу, как она его делает. Я вижу момент, когда она почти поворачивает назад, и момент, когда она решает идти дальше.

Толпа расступается вокруг неё, но, кажется, она этого не замечает. А может, я просто больше никого не вижу.

Она останавливается в нескольких футах от меня, достаточно близко, чтобы я почувствовал запах её духов. От неё пахнет жжёным сахаром, как от того, что происходит, если что-то сладкое поднести слишком близко к пламени, которое может его обжечь. Я вижу, как бьётся пульс у неё на шее.

— Привет. — Её голос звучит чуть ниже, чем должен, как будто она намеренно понижает его... маскирует.

Этот звук пронзает меня насквозь. Мой член болезненно пульсирует. Я чувствую, как предэякулят стекает по стволу, пропитывая боксеры, а эта женщина всего лишь заговорила со мной.

Может, у меня просто такой типаж. Может, это всё, что у меня есть, и на самом деле это не Джулия. Эта мысль кажется мне грёбаным спасением.

— И тебе привет. — Мой голос звучит низко, хрипло от желания. Она улыбается, и даже сквозь маску, закрывающую половину её лица, я вижу нервозность и возбуждение. Страх.

— Я Валентина.

Имя явно ненастоящее, но, думаю, многие здесь используют вымышленные имена. Но что-то в том, как она его произносит, словно примеряет на себя, проверяя, подходит ли оно ей, заставляет меня захотеть узнать её настоящее имя.

— Лука. — Я, не задумываясь, называю своё настоящее имя. Я слишком взвинчен, чтобы выдумывать что-то другое. К тому же это не так уж важно. Это всего лишь на сегодня, а имя довольно распространённое.

— Лука, — повторяет она. От того, как она произносит моё имя, низким хрипловатым голосом, у меня сдавливает грудь. — Ты бывал здесь раньше?

Я качаю головой.

— Нет. А ты?

В её глазах мелькает облегчение.

— Впервые. — Она говорит так, будто в чём-то признается... почти как будто признается в чём-то опасном. Я смотрю на её левую руку, но, конечно, даже если бы она была замужем, она бы не надела сюда кольцо.

Я говорю себе, что это не моя проблема. Зачем бы она сюда ни пришла, у каждого из нас есть свои секреты. Пусть она хранит свои, а я буду хранить свои.

— Нервничаешь?

Она быстро кивает.

— Немного, — выдавливает она из себя. — Всё это немного ошеломляет.

Она заставляет меня слишком много думать о Джулии. Настолько, что я не уверен, что не вспомню о ней позже, когда буду погружаться в эту женщину. Мне следовало бы мягко отпустить её и найти кого-нибудь другого.

Вместо этого я слышу собственный голос:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Она смотрит на бар, потом снова на меня.

— Не думаю, что мне нужно что-то выпить.

— Нет?

— Нет. — Она делает вдох, и я вижу, как поднимаются и опускаются её плечи. — Думаю, мне нужно перестать так много думать.

Эти слова повисают в воздухе, наполненные смыслом, и я говорю, прежде чем успеваю себя остановить:

— Я могу тебе в этом помочь.

Она долго смотрит на меня, и мне хочется, чтобы я мог яснее видеть её глаза и понять, о чём она думает. Но маска скрывает всё, кроме её губ, и сейчас они изогнуты в улыбке, которая выглядит одновременно смелой и безрассудной.

— Не хотел бы ты... — Она делает паузу, собираясь с духом. — Не хотели бы ты подняться в отдельную комнату?

Какой-то инстинкт подсказывает мне, что это плохая идея. Но именно этого я и хотел. Вожделение, которое я испытываю, когда вижу Джулию, я могу ассоциировать с кем-то другим. И моё тело уже приняло решение.

Я киваю и плавно поднимаюсь. Её аромат снова окутывает меня, и мой член болезненно пульсирует. Мысль о том, чтобы кончить в женщину, а не в кулак, чертовски возбуждает.

— Да.

Отдельные комнаты находятся на втором этаже, туда ведёт лестница в задней части основного помещения. На верхней площадке лестницы нас встречает сотрудница — другая женщина, тоже в чёрном.

— Номер на двоих? — Спрашивает она нейтральным голосом.

— Да, — отвечаю я, когда Валентина не сразу отвечает.

— Сюда.

Она ведёт нас по коридору, вдоль которого стоят двери, все они закрыты и звукоизолированы. Номера здесь спроектированы так, чтобы обеспечить приватность и конфиденциальность. Краем глаза я вижу, как Валентина оглядывается по сторонам, прикусив нижнюю губу, пока она рассматривает всё это.

Женщина в чёрном открывает дверь в конце коридора.

— Все, что вам нужно, находится внутри. Если вам что-нибудь понадобится, у кровати есть кнопка. Приятного вечера. — Она уходит, закрывая за собой дверь с тихим щелчком.

Комната именно такая, как я и ожидал. Она элегантная и уютная. Большую часть пространства занимает большая кровать, застеленная тёмными простынями, которые выглядят очень дорого. Мягкое освещение от встроенных светильников, небольшая зона отдыха с диваном и дверь, которая, предположительно, ведёт в ванную. В зоне отдыха стоит барная тележка, на которой есть практически всё, что только можно себе представить.

Я понимаю, что мы здесь одни. Валентина остановилась в центре комнаты спиной ко мне, и я слышу её дыхание. Её плечи напряжены.

— Передумала? — Спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

Она поворачивается ко мне, и я вижу решимость в её взгляде.

— Нет. А ты?

— Нет.

Она смотрит, как я приближаюсь, её грудь вздымается и опускается от быстрого дыхания. Когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы коснуться её, я останавливаюсь.

— Скажи, чего ты хочешь, — тихо говорю я. Я хочу протянуть руку и коснуться её больше, чем хочу сделать следующий вдох, но сначала я хочу узнать, чего хочет она.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — шепчет она. — Просто… как хочешь.

Она протягивает руку, и на мгновение мне кажется, что она собирается снять маску. Но вместо этого она касается моего лица, проводя пальцами по скуле. Её подбородок едва заметно дрожит.

— Можно тебя поцеловать? — Шепчет она.

Я чувствую, как напрягается всё моё тело, как мой член дёргается у бедра, требуя разрядки.

— Да.

Она приподнимается на цыпочки и нежно, почти нерешительно, словно всё ещё нервничая, прижимается ко мне губами. Её руки упираются мне в грудь.