– Мы вызвали вас, чтобы, во‑первых, обсудить ситуацию с разломами, – начинает мэр. – За последние недели их количество резко возросло. Жители и гости столицы… обеспокоены, бизнес несет убытки. У нас есть информация, что ваша организация имеет официальный статус эксперта по таким явлениям. Почему вы не предотвращаете эти… прорывы? Ну и во‑вторых, от аристократических домов поступило несколько жалоб. Говорят, ваши люди действуют слишком грубо, портят имущество, а потом выставляете счета.

Я смотрю на мэра. Под глазами тени, как у человека, который не спал неделю. Но взгляд цепкий, профессиональный. Полицейский начальник рядом с ним сверлит меня глазами так, будто я ему лично должен.

Ну вот, опять. В прошлый раз я его дожал, теперь он явно хочет отыграться. Вслух говорю спокойно:

– Сергей Петрович, мы уже обсуждали этот вопрос. Разломы – это стихийное бедствие, как землетрясения или ураганы. Мы не можем их предотвращать, только ликвидировать последствия. Если город хочет работать на упреждение – это уже другой уровень.

– Но вы же как‑то закрываете их, – вступает женщина‑юрист. – Значит, можете и предотвращать?

– Для этого нужна система мониторинга, датчики по всему городу, аналитический центр. Это стоит денег и времени.

– Денег, – эхом отзывается мэр. – Вечно упирается в деньги. А почему я должен выделять бюджет именно вам? У нас есть свои службы, МЧС, наконец.

– Свои службы, – вставляет Гром от двери, – вон в прошлый раз рынок оцепили и стояли, пока мы разлом закрывали. А могли бы сами, да?

Начальник полиции бросает на Грома недовольный взгляд, но молчит.

– Ваши службы не имеют опыта работы с аномалиями, – добавляю я. – У них нет ни оборудования, ни подготовки. Они будут только мешаться и подставлять людей под удар. Мы же уже проверили – больше десятка разломов закрыли, ни одного погибшего среди гражданских. А те трое охранников в ТЦ, которых тогда… ну, вы знаете, – они живы и здоровы, только нервный тик остался.

Мэр тяжело вздыхает, трет переносицу. Похоже, бессонная ночь.

– А что касается грубости, порчи имущества… Мы работаем в условиях чрезвычайной ситуации. Если аристократам не нравятся наши методы, пусть сами ловят куриц по улицам.

Женщина‑юрист поджимает губы.

– Дело не в методах, – вмешивается она. – А в том, что ваш статус эксперта двора дает вам право на ликвидацию угроз, но не на коммерческую деятельность на территории города.

– Мы не магазин, – отвечаю я. – Мы оперативная служба. Люди гибнут, а вы предлагаете нам ждать, пока согласуют бюджет. Если город хочет, чтобы мы работали на постоянной основе, – выделите финансирование. А пока мы выставляем счета за уже выполненные работы, чтобы хоть как‑то покрывать расходы на патроны и бензин.

– Бюджет… все упирается в бюджет. Но есть и другая проблема. После ваших операций остаются… э‑э‑э… твари, которые разбегаются по городу. Вчера, например, на трассе напали на машину. Люди пострадали. Исков пока нет, но они будут. Кто будет платить?

– Мы не страховая компания, – парирую я. – Мы ликвидируем разломы. Если твари разбегаются – это проблема города. У вас есть полиция, МЧС. Или предлагаете нам еще и за ними бегать?

Полицейский начальник хмурится:

– Вот вы сами выше сказали верно, что мы не обучены ловить монстров.

– А мы не обучены работать за спасибо.

Повисает пауза. Мэр переглядывается с юристом. Похоже, они ожидали другого разговора.

– Хорошо, – наконец говорит Вельяминов. – Допустим, мы готовы обсуждать финансирование. Но тогда мы хотим контроля: ваши отчеты, планы выездов, согласование с городскими службами.

– Контроль? – переспрашиваю я. – Вы хотите, чтобы мы перед каждым разломом звонили в мэрию и спрашивали разрешения? Пока будем согласовывать, половина города выгорит.

– Не перед каждым, – вмешивается юрист. – Но общую стратегию вы должны согласовывать.

Я усмехаюсь. Петров сзади нервно постукивает по планшету.

– Стратегия простая: где разлом – там мы. Все остальное – бюрократия. Если хотите стратегию, дайте нам систему мониторинга по всему городу, и мы будем прогнозировать. А пока – извините.

Мэр открывает рот, чтобы ответить, но дверь распахивается. Вбегает секретарша, бледная:

– Сергей Петрович! Там в торговом центре «Империал»… разлом! Люди в панике, охрана не справляется!

Мы с Громом переглядываемся. Я встаю:

– Вот и отличный случай показать, как мы работаем. Разрешите?

Мэр машет рукой – иди, мол.

Вылетаем из кабинета, на ходу раздавая команды. Петров уже звонит в центр мониторинга, Лена бежит к машине.

ТЦ «Империал» – элитный торговый центр, с бутиками, ресторанами, дорогими салонами. Сейчас оттуда выбегают люди в панике, охрана пытается организовать эвакуацию. Из окон третьего этажа бьет фиолетовый свет и слышен странный писк.

Врываемся внутрь. В холле – толпа, крики, кто‑то упал. Пробиваемся к эскалаторам. На втором этаже уже видно: в ювелирном бутике висит разлом. Небольшой, но яркий, пульсирующий. А вокруг него… да что ты будешь делать, опять бета‑разлом, а значит, опять зоопарк! Хомяки тут! Тут – хо‑мя‑ки! Гигантские хомяки размером с овчарку, с бриллиантовыми глазами. Они не обращают внимания на людей – сносят витрины с драгоценностями и заталкивают колье, браслеты, серьги себе за щеки. Те, у кого щеки уже полны, пытаются запихнуть добычу в карманы на животе – у них там что‑то вроде сумок, как у кенгуру.

– Это что за хрень? – выдыхает Гром. – Грызуны‑миллиардеры?

– А глаза почему светятся? – спрашивает Петров, который, несмотря на панику, уже строчит в планшете.

– Потому что сожрали слишком много бриллиантов, – отрезаю я. – Гром, работаем!

Гром вскидывает автомат, но я его останавливаю:

– Не стреляй в витрины! Там стекло, осколки, люди. Надо отогнать их от разлома и закрыть портал. И ловить этот зоопарк придется вручную.

Гром довольно скалится:

– Да, как всегда, по старинке: швабрами. Эх, Краг здесь бы помог, вдарил бы пару раз, но он с Кракшем.

Он опускает автомат, оглядывается в поисках подручного средства. Хватает манекен из соседнего бутика – пластиковый, женский, в вечернем платье. Смотрится дико, но для дела сойдет.

– Красота, – бормочет он, взвешивая манекен в руке. – Давно хотел с такой потанцевать.

В этот момент один из хомяков, самый крупный, с особо наглой мордой, хватает с витрины колье с огромным камнем и пытается запихнуть его себе за щеку. Колье не лезет – длинное. Хомяк злится, трясет головой, но не выпускает.

– Эй, усатый! – кричит Гром. – Положи на место, это улика!

Хомяк смотрит на него, презрительно фыркает и продолжает пихать колье.

Лена настраивает глушилку. Я на всякий случай включаю «Чтение», смотрю на хомяков. Нитей к разлому у них нет – вообще никаких, равно как и у прошлых зверюг. Они просто вылезли и теперь живут своей жизнью, ни от кого не зависят, хотя как это возможно, ума не приложу. Значит, закрывай не закрывай разлом, они все равно не от него «питаются».

– Петров, – кричу я, – вызови группу, пусть будут на подхвате! Крага… Нет, Краг пусть остается на базе, полгорода тут распугает.

Петров кивает и начинает звонить.

Один из хомяков, с полными щеками, спотыкается, падает, и из его щек вываливаются кольца, серьги, цепочки – половина ювелирного магазина. Он жалобно пищит и пытается собрать обратно, но Гром подгоняет его манекеном.

– А ну выкладывай, жадина! – орет он. – Не для того люди бриллианты добывали, чтоб ты их по щекам распихивал!

Охрана пытается вывести людей, но толпа слишком плотная, а паника к тому же уже схлынула – хомяки не рычат, не кидаются на людей, только сносят витрины и набивают щеки. К тому же в происходящем есть что‑то комичное: зверьки размером с овчарку, ворующие драгоценности, выглядят скорее забавно, чем угрожающе.