Гром себе вторую порцию накладывает. Краги в углу сидят, гречку поглощают, кто бы знал, что окажутся такими фанатами круп. Молодой краг берёт кусочек бутерброда, который Анна ему протянула, осторожно нюхает, морщится и возвращает обратно.

– Я старалась, между прочим. Там масло сливочное, сверху посыпка.

Старший Краг урчит что‑то низко, почти неслышно. Ирина прислушивается, кивает:

– Он говорит, хлеб для них как вата – вкуса никакого. Гречка лучше.

– А они? – Анна поворачивается к сильверам.

Старший Сильвер подходит ближе, осторожно берёт бутер, пробует. Глаза его чуть ярче загораются, он издаёт короткую мелодичную трель. Остальные переглядываются, тянутся к еде.

– Им нравится, – переводит Ирина. – Очень. А вот это, – она показывает на тарелку с нарезанным салом. – Они спрашивают, что это.

Гром усмехается:

– А чего спрашивать. Пусть берут и пробуют.

Сильверы обмениваются быстрыми звуками. Старший снова смотрит на тарелку.

– Да, готовы дегустировать, – говорит Ирина. – И спрашивают, что такое борщ. У них там… ну, в их мире, такого нет.

– Святое, – Клавдия Петровна отвечает строго. – На обед придут – узнают и борщ.

Сильверы переглядываются. Глаза у них ярче светятся – заинтересовались.

Охранники едят за отдельным столом. Шестаков из медблока выходит, поднос с едой для раненых берёт и уходит обратно. После вчерашнего боя в медблоке трое охранников – легкораненые, царапины да ушибы, но Шестаков пока держит их. Кракшу, младшему крагу, к слову, тоже ещё не один день восстанавливаться, но держаться старается ближе к своему сородичу.

Анна с Марком рядом сидят, утреннюю пробежку обсуждают. Марк жалуется, что ногу стёр. Анна советует носки нормальные носить.

– А где нормальные‑то сейчас тут взять? – спрашивает.

– У Петрова спроси. Он всё знает. У него, наверное, целый склад.

Петров комментирует, не поднимая головы:

– Носки во втором ящике комода, левая сторона. Там ещё стельки запасные есть. И пластырь там же, если надо.

Все замолкают. На него смотрят.

– Что? – он плечами пожимает. – Я учёт веду.

– Всего? – удивлённо восклицает Гром.

– Всего. – Петров с достоинством поправляет очки. – Включая носки и медикаменты первой необходимости. Пластырь, кстати, на исходе, заказать надо будет. И бинты. И зелёнка.

Клавдия Петровна на него смотрит с таким выражением, что он опять краснеет. Анна Марка локтем толкает, тот прыскает.

– Алексей, – говорит Клавдия Петровна, – а учёт моих кастрюль ты тоже ведёшь?

– Э‑э‑э… – Петров замирает. – Технически, да. Но это скорее для общей статистики…

– Для статистики, значит. – Она половник берёт. – А ну иди сюда, я тебе сейчас статистику покажу. На практике.

Петров вскакивает и перебегает в другой конец стола. Гром ржёт, краги урчат. Анна с Марком давятся. Даже Ирина улыбается.

– Спасите, – шепчет Петров, из‑за Грома выглядывая.

– Не, друг, – Гром руками разводит. – С половником даже я не спорю. Это святое оружие массового поражения.

Клавдия Петровна величественно на кухню удаляется. Петров выдыхает, садится на место.

После завтрака расходимся каждый по своим делам. Я в кабинет, сажусь за стол. Бумаги разбираю, планы обдумываю. Как в новых условиях работать. Император не отступится, это ясно. Время дали, чтоб сами пришли. А не придём – охота начнётся. Вопрос только – кто первый начнёт.

За окном ровный гул – дроны всё так же кружат. Привыкнуть к этому звуку будет сложно.

В дверь стучат. Ирина входит, ставит передо мной чашку чая. Садится напротив, поджимает ноги под себя. Смотрит куда‑то в сторону окна.

– Ты как? – спрашиваю.

– Нормально. – Пауза. – Просто… думаю.

– О чём?

Она пожимает плечами. Теребит край рукава.

– Обо всём. О том, что дальше будет. О том, что мы тут… в клетке теперь. И о тебе. Тяжело, наверное, за всех отвечать, когда над головой это.

– Привык уже.

– Не завидую. – Она смотрит на меня, и взгляд у неё какой‑то… другой. Не такой, как обычно. Мягче, что ли.

– А ты чего пришла? – спрашиваю, чтобы не молчать.

– Не знаю. – Она отводит глаза. – Просто… рядом с тобой спокойнее как‑то. Даже под дронами. Ладно, пойду. Дел много.

Встаёт и уходит, прежде чем я успеваю что‑то сказать.

Смотрю на чашку. Пробую чай – горячий, да ещё и с мёдом. Откуда она узнала, что я мёд люблю?

Ладно. Мысли об Ирине откидываю. Сейчас не до того. И вообще, я тут не для этого.

И в этот момент охрана докладывает: трое человек, без оружия, просят встречи. Говорят, знакомые. Спрашиваю, как прошли через блокаду. Охрана не может объяснить – говорит, что они просто вышли из леса не со стороны входа, там дроны их каким‑то делом не засекли или забили.

Выхожу на крыльцо. Передо мной – действительно трое. Мужик лет сорока. Одет просто – куртка поношенная, джинсы, ботинки стоптанные. Уставший, под глазами круги, но взгляд цепкий, живой. С ним парень и девушка. Парень – коренастый, руки в карманах, взгляд исподлобья. Девушка постарше, с усталым лицом и очень спокойными глазами.

– Артём Серпов? – спрашивает мужик.

– Допустим.

– Меня Леонид зовут. Это Игорь и Наталья. Поговорить надо.

– О чём?

– О сотрудничестве. Мы вам тогда помогли. Теперь снова помочь хотим. Да и не только мы.

Смотрю на одного, второго… Вроде не припоминаю. Но голос… где‑то я его слышал.

– Где именно помогли?

– В больнице. Когда там эти твари из разлома полезли.

Теперь узнаю. Те самые. Память вытаскивает картинку: бой в коридоре, вспышки, и трое в капюшонах, которые появились как из ниоткуда и зачистили всё быстрее, чем мы успели понять.

– Помню, – киваю. – А кто ещё есть, кроме вас?

Он оглядывается, будто проверяет, не подслушивает ли кто. Потом тише говорит:

– Есть ещё такие же. Кого миновала участь оказаться в «Прометее». По городу разбросаны. Кто на аристократов работает, кто скрывается. Если выжить хотим – объединяться надо.

– Много вас?

– Пока о пятерых знаю. Но могут быть ещё.

И тут до меня доходит.

– Как вы вообще прошли? – спрашиваю. – У нас тут блокада. Дроны – указываю наверх.

Леонид усмехается:

– Я… могу становиться незаметным. Для людей, для техники – без разницы. И пару человек с собой… э‑э‑э… спрятать. Так и дошли.

– Серьёзно?

– Ага. Потом расскажу подробнее. Не здесь.

Я киваю, а сам незаметно включаю «Чтение». Смотрю на их нити. Как я подумал – они не такие, как у обычных людей. Не ровные, не цветные, а какие‑то размытые, пульсирующие, будто пытаются слиться с фоном. Края нитей дрожат, теряют чёткость. Я такое уже видел. У аномалов всегда что‑то не так с нитями. То есть, этот типы – ещё одни люди‑аномалии⁈ Вот те раз, средь бела дня.

– Проходите, – приглашаю их зайти.

Леонид кивает, группа проходит в дом. В коридоре Леонид сталкивается с Петровым, который несёт стопку бумаг. Петров вздрагивает, половину роняет.

– Ой, извините, – мужик помогает собирать.

– Ничего‑ничего, – Петров суетливо подбирает листы. – Я привык. У нас тут часто… гости бывают. Всякие. С рогами, без рогов, с крыльями…

– Мы не гости, – Леонид смотрит на меня. – А, надеюсь, партнёры.

Подходит Лена, окидывает всех троих быстрым, цепким взглядом. Рука на поясе, ближе к кобуре – привычка, от которой она, возможно, не избавится никогда. Смотрит на прибывших, чуть наклонив голову.

– Новенькие? – спрашивает она ровно, без эмоций, но я знаю – она уже оценила их с ног до головы. И стоптанную, но чистую обувь Леонида. И руки Натальи в карманах, и то, что они не в кулаках – значит, расслаблена. И живой, но осторожный взгляд Игоря. Свой вывод она сделает позже, сейчас просто фиксирует факт.

– Потом расскажу, – отвечаю. – Идём.

Она кивает, отступает на шаг, пропуская нас. Но я чувствую, что ещё на несколько секунд Лена остаётся в дверях, провожая нас взглядом, пока мы не скрываемся за углом. Потом слышу, как она тихо говорит кому‑то из наших: