Тут все и проясняется. Это не награда. Это сделка. Наша сила и наши жизни в обмен на наше молчание о «Прометее». На смену одним цепям приходят другие, более прочные и позолоченные.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь опасным плебеем-выскочкой, уничтожившим законный исследовательский центр великого дома, — спокойно говорит он. — Правосудие неизбежно восторжествует.

Ясно. Либо мы встраиваемся в их систему, становясь ее частью, либо нас стирают в порошок под предлогом «законности».

— Я понимаю, — отвечаю я.

— От Морозовых и Орлова новостей нет, — меняет тему канцлер. — Но знания, которые они присвоили, делают их угрозой. С ними разберутся. — Пауза. — Возможно, с вашей помощью. Новый инструмент должен быть… оправдан.

Идеально. Нам дают поводок и отправляют охотиться на предыдущих владельцев дома.

— Да, понимаю, — повторяю я.

— Тогда еще раз довожу до вашего сведения. Вам будет предоставлен официальный статус при дворе. Доступ к определенным, закрытым для публики, уровням информации. И… соответствующие обязательства. Ожидается, что вы будете доступны для консультаций и, при необходимости, оперативного вмешательства по указанию канцелярии.

— А мое агентство?

— Ваше агентство продолжит работу. В рамках закона. Ваша свобода действий ограничена интересами короны. В остальном… проявляйте изобретательность.

Аудиенция заканчивается так же быстро, как и начиналась. Мне вручают лаконичный документ на той же плотной бумаге, скрепленный печатью поменьше. В нем сухим языком изложены мои новые права и обязанности. Без лишних деталей. Самые главные моменты, побочные, никогда не пишут на бумаге.

Возвращаюсь в «Черный Воронок». Елена и Петров ждут в кабинете. На столе стоит чайник и три кружки. Я кладу документ на стол рядом с императорским конвертом.

— Мы теперь на государственной службе, — говорю я ровно. — Со всеми вытекающими. Наша новая задача — найти и обезвредить Морозовых и Орлова.

— Но… они же были… — начинает Петров.

— Были, — обрываю я. — Теперь они — враги государства номер один. А мы — доблестные защитники империи. Вот такая арифметика. И да, — добавляю я, глядя на Елену, — наше сотрудничество с Волковой, видимо, выходит на новый уровень. Теперь мы с ней партнеры по несчастью, работающие на одного и того же хозяина. Интересно, она знала, к чему все идет, когда направляла меня на «Прометей»? Пристраивала ценный актив повыше?

— Теперь мы работаем на того, кто позволил этому случиться, — говорит Ирина тихо, но четко. Ее взгляд устремлен на меня. — Тот, кто отдавал приказы Марченко… теперь отдает приказы тебе.

В кабинете все умолкают. Она озвучила ту мысль, что витала в головах у всех, но которую никто не решался произнести вслух.

— Да, — отвечаю я. — Такова новая реальность. Мы либо играем по их правилам, либо нас стирают. А они находят новых исполнителей для своих задач.

Ирина смотрит на меня еще несколько секунд, затем кивает, поворачивается и уходит.

Петров берет документ дрожащими руками.

— Официальный статус при дворе… — Он бормочет, пробегая глазами по тексту. — Это… это же новые налоги! Социальные отчисления! Страховые взносы для государственных служащих! Нам потребуется целый отдел бухгалтерии!

— Прекрасно, Петров, — говорю я. — Ты и будешь этим отделом. Можешь нанять себе помощника. Но только одного. И он должен уметь считать так же маниакально, как и ты.

— А Иван? — уточняет Елена. — Теперь он будет подозревать в шпионаже самих императорских курьеров?

— Скажи Михаилу, чтобы провел с Иваном беседу. Объяснил, что отныне наша задача — защищать империю, а не объявлять войну всей местной фауне. Если не поможет, переведем его на должность тестировщика магических артефактов. Пусть подозревает в измене волшебные палочки.

Вечером я один в кабинете. Передо мной — императорский указ и карта империи. Смотрю на герб с двуглавым орлом. Тот, кого мы подозревали в соучастии, теперь мой работодатель, который дал мне силу, легитимность, статус. И приковал меня к себе. И ведь он даже не стал тратить время на расспросы о моей магии. А Волкова… Она была моей покровительницей, моим союзником. Но теперь все более понятно: она подобрала меня с улицы, отточила, а когда я перерос уровень уличных разборок, без заминки передала своему сюзерену. Я был и остаюсь инструментом. Просто моя цена возросла.

Ну что, Аратель? Достиг всего, чего хотел?

Закрываю глаза. Вспоминаю комнату в коммуналке. Я был курьером без денег. Я хотел вернуть силу и статус. Я хотел стать официальным Посредником.

Теперь сила есть. Но это не моя сила. Это сила системы, которая меня наняла. Я могу действовать, но только в рамках их правил.

Статус тоже есть. У меня есть документ с императорской печатью. Но этот статус означает, что я теперь государственный служащий.

Я стал Посредником. «Кодекс» известен. Но теперь это не мое агентство. Это часть государственного аппарата.

Я получил все, что хотел как Артем Серпов. Но как Аратель я пока… Нет, не проиграл. А не доиграл.

Я открываю глаза. Смотрю на стол. На документ. На карту. И даже не замечаю, что в это время Ирина уже вошла в комнату и стоит рядом. Водит пальцем по карте, останавливаясь на севере.

— Там холодно, — говорит она. — И очень тихо. Слишком тихо. Как в той пустоте, что оставил после себя Орлов.

Я смотрю на точку, которую она интуитивно выбрала. Район, где, по нашим данным, может находиться «Объект „Полюс“». Она поднимает на меня взгляд.

— Ты туда поедешь?

— Рано или поздно. Да.

— Тогда я поеду с тобой.

— Это будет опасно.

— Здесь тоже небезопасно. А там… там я, возможно, пойму, что со мной сделали. И зачем.

Смотря на ее решительное лицо.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Когда время придет, ты поедешь с нами.

Она кивает и так же тихо уходит.

«Объект „Полюс“» — главная тайна Морозовых, а возможно, и самого двора. Та самая цель, которую мы были не готовы достичь. Раньше.

Что ж, продолжаем. Надо будет прикинуть по навигатору, сколько ехать до этого «Полюса».

«Черный Воронок» сегодня напоминает мне театр абсурда. Мои бойцы, мои оба охранника, стоящие на входе по стойке смирно, встречают меня в комбинезонах из грубой и явно колючей коричневой мешковины. Типа мы готовимся к осаде средневековой крепости, а впечатление, которое мы производим на клиентов, как минимум вторично.

– Что это? – спрашиваю я.

– Униформа, господин Серпов! – бодро докладывает левый, а вид прямо гордый.

Петров выскакивает из здания с сияющим лицом, словно совершил великое экономическое открытие.

– Экономически эффективный материал! Прошит двойной нитью. Сэкономил двадцать три процента от бюджета!

Смотрю на комбинезоны, потом на Петрова. У него такое лицо, будто он не мешковину на складе нашел, а формулу бессмертия вывел, просто пока никто не оценил.

– Алексей. Ты сейчас выглядишь как человек, который гордится тем, что починил «Запорожец» куском арматуры. Починить‑то починил, но ездить на нем стыдно даже в темное время суток. А мы – «Кодекс». Мы не «Запорожец».

Отодвигаю полу пиджака у охранника, демонстрируя торчащие, грубые швы.

– Вот ты видишь этих двух доблестных стражей в одеждах для вывоза навоза? Они выглядят как подавившие восстание картофелин стражи третьего сорта. Мы – «Кодекс». Помним об этом?

Поворачиваюсь к подошедшему Михаилу.

– Вся эта коллекция – на свалку. Закажи новую. Темно‑серую шерсть с кевларовыми вставками.

Михаил кивает.

– Новый принцип, господин товарищ Алексей, – объясняю я. – Мы одеваемся так, чтобы нам верили. Бюджет, пожалуйста, утверждаю. Потрать его с умом. Или я сошью тебе костюм из брезента лично.

Петров глотает и лихорадочно что‑то чиркает на листке.