– Кто, Ирина? Кто?

Она содрогается, по лицу пробегает судорога.

– Не знаю… Но он не человек. Образы его мыслей… они как тысячи голосов одновременно. Шепот, крик, молитва, приказ…

– Он назвал себя?

– Нет. Но лицо. Оно было… как маска. И много глаз. Или один глаз, но в нем – все.

Лена немедленно ставит лабораторию на полный карантин и усиливает охрану всего этажа до максимального уровня. Я осторожно забираю кристалл и кладу его в переносной защитный контейнер.

Отношу Ирину в медблок. Дежурный врач, старый военврач по фамилии Шестаков, тут же вкалывает ей седативное и начинает диагностику.

– Психоэнергетический шок. Следы глубокого ментального вторжения. Ей нужен покой. И защита. Сильная защита.

Петров, стоя в дверях и глядя на бледное лицо Ирины, сам кажется готовым упасть в обморок.

– Артем… дополнительные меры по обеспечению психической безопасности… это… я даже не знаю, с чего начать подсчет…

– Начни с того, что ее жизнь и разум бесценны. А потом посчитай, во сколько нам обойдется потеря единственного сотрудника с таким Даром и такого уровня.

Пару часов спустя, Ирина засыпает под действием препаратов. Выхожу из медблока, в коридоре меня ждет Лена. Под глазами тени, но взгляд цепкий.

– Охрану усилила, – докладывает она. – Гром также лично проверил периметр. Добавил две огневые точки на крыше.

Киваю. Лена колеблется секунду, потом добавляет тише:

– Артем, этот кристалл… мы вообще понимаем, что это за артефакт? Может, лучше уничтожить?

– Не раньше, чем поймем, с чем имеем дело. Скитальцы дали его не просто так.

– Да, ведь, конечно же, это не ловушка.

– Да может, и ловушка, – соглашаюсь я. – Но альтернатива – сидеть и ждать, пока они сами придут. Я предпочитаю встречать гостей подготовленным.

Лена уходит. Остаюсь один в кабинете, смотрю на карту города с россыпью красных точек. Ох, зреет буря в городе. А послезавтра у нас уже как бы первое занятие.

Утро. Пять тридцать. Еще темно.

Стою в центре тренировочного зала. Лена, Гром, Петров и Краг.

– С сегодняшнего дня, – обвожу взглядом команду, – утренние тренировки обязательны для всех. Без исключений. Петров, это касается и тебя.

– Но я… – он поправляет очки, – у меня аналитика, документы, я не боевая единица…

– Тебе так кажется. – Подхожу ближе. – Ты – все еще цель. За тобой, сколько магов гонялось от наших друзей Морозовых? Если кто‑то из них доберется до нас, ты должен уметь продержаться хотя бы три минуты до подмоги.

Петров бледнеет, но кивает.

– Сегодня работаем со «слабиной» в столовой, – говорю я. – Краг, веди.

Мы проходим в столовую. В углу воздух по‑прежнему чуть дрожит. Краг подходит туда, кладет каменную ладонь на стену рядом. Закрывает глаза. Через минуту издает низкий гортанный звук.

– Он говорит, – тихо переводит Ирина, – что эта трещина не растет, но все так же пульсирует. Иногда сильнее, иногда слабее. Сейчас – спокойно.

– Отлично, – киваю я. – Значит, будем учиться на живом примере. Задача: если пульс участится или пойдет рябь – каждый должен знать, что делать. Лена – приборы и глушители. Гром – прикрытие и эвакуация. Петров – немедленно дублирует данные везде, где можно, и оповещает охрану периметра.

– А я? – спрашивает Ирина.

– Ты – наш детектор. Будешь сидеть в кресле у входа и слушать. Если Краг почувствует что‑то, он покажет. Если услышишь ты – кричишь.

Краг делает шаг назад, показывает жестом: встаньте на позиции.

Начинаем отработку. Краг периодически поднимает руку – сигнал, что пульсация меняется. Лена тут же вскидывает приборы, фиксирует показатели. Гром смещается, закрывая собой проход. Петров, побледнев, стучит по планшету, делая вид, что дублирует данные, хотя пока дублировать нечего – но пусть привыкает к ритму.

Через час тренировки Петров взмок так, будто пробежал кросс. Но ни разу не ошибся в последовательности действий.

– Неплохо, – говорю я. – Завтра повторим. И добавим работу с барьерами. Если, не приведи, трещина начнет раскрываться, Краг будет ее сдерживать, а мы – ставить внешний контур. Все вроде по классике и как обычно, но мы специально ни разу не обкатывали такие тренировки.

Два дня спустя выбираемся на первую групповую практику со стажерами. Заброшенный карьер, то самое место, где мы принимали скитальцев. Сейчас здесь пятнадцать новобранцев, инструкторы из числа старой команды и усиленный периметр охраны.

Ирина стоит чуть в стороне, ее глаза закрыты. Она слушает пространство на предмет «холодных» сигнатур. Лена мониторит эфирный фон. Гром контролирует подходы.

Я провожу занятие по базовой идентификации разломов.

– Смотрите внимательно. Краг сейчас создаст контролируемый разрыв в заранее подготовленной точке. Ваша задача – не подходить ближе десяти метров, зафиксировать цвет свечения, пульсацию, эфирную сигнатуру. Петров, запускай запись.

Краг выходит на позицию. Его пальцы начинают выписывать узоры. Воздух дрожит, начинает расползаться…

И вдруг – резкий, пронзительный визг от датчиков Лены. Такого звука я не слышал никогда в этом мире, факт.

– Артем! – кричит она, вцепившись в экран. – Сейчас это не Краг! Разлом открывается сам! В тридцати метрах левее! Всем внимание!

Я разворачиваюсь. Там, где только что была ровная каменистая поверхность, сейчас расползается дыра. Края черные, такого еще не видел.

– Всем назад! – ору я, выхватывая оружие. – Краг, закрой это! Быстро!

Краг рявкает, буквально наваливается на черный разлом. Его пальцы светятся оранжевым, он пытается стянуть края.

Но поздно.

Из черноты вываливается нечто.

Бесформенная хрень, типа как сгусток тьмы, который колышется, пульсирует, перетекает сам в себя. У него нет глаз, нет рта, нет конечностей, только щупальца или отростки, которые оно выбрасывает в разные стороны, нащупывая пространство.

Один такой отросток касается земли, и камень в месте касания начинает плавиться, шипеть, покрываться черной коркой.

– Огонь! – командую я.

Гром дает очередь. По идее, любого бы уже завалил, но тут – хренушки, даже не попал! Существо постоянно меняет местоположение, виляет, не давая ни одной пуле достичь цели. Лена активирует эфирный глушитель на полную мощность – существо дергается раз, но продолжает движение.

– Ирина, ты слышишь что‑нибудь об этой хрени?

Ирина стоит с закрытыми глазами и только бледнеет с каждой секундой.

– Оно… не живое. Не мертвое. Это просто… голод. Инстинкт. Как у акулы. Оно… реагирует на эфир. В нас, в живых магах… Это для него как запах крови…

Существо выбрасывает сразу три щупальца в сторону новобранцев. Один из парней, бывший военный, успевает откатиться, второй замирает на месте, глядя на приближающуюся тьму.

Включаю «Чтение связей». Вижу, как от существа к парню тянется тонкая, нить – такая же черная, как оно само. Ну, раз есть нить, значит с ней можно работать.

Бросаю «Разрыв» прямо в нее. Она лопается с сухим треском. Парень вздрагивает, делает шаг назад, приходя в себя. Щупальце слепо тыкается в пустое место, не понимая, куда делась цель.

– Краг! – ору я. – Дай ему по башке, пока не перестроилось!

Краг, не прекращая удерживать портал, свободной рукой выламывает из земли кусок породы размером с кулак и швыряет его в щупальце. Камень с хрустом врезается в черную плоть. Щупальце дергается, из места удара сочится черная жижа.

Но тварь быстро учится. Она выбрасывает два новых щупальца – теперь в разные стороны.

– Лена! – командую я. – Глушилка на максимум! Сбей ему частоту, если вообще так можно!

Лена крутит регулятор. Прибор там, я так чувствую, на пределе. Существо на секунду замирает, щупальца беспомощно шарят по воздуху.

– Гром, теперь работай! – кричу я. – Пока не…

Гром дает короткую очередь – пули разносят потерявшее управление щупальце в клочья. Оно рассыпается черной пылью.