Он уходит. Я допиваю чай и направляюсь к Лене.

Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь – тоже уже не спит, сидит за столом, перед ней планшет, рация, какие‑то схемы.

– Есть разговор, – говорю, садясь напротив.

Она поднимает голову.

– Слушаю.

– Надо обсудить стратегию. Дальнейшие действия.

Лена откладывает планшет, смотрит внимательно.

– Давно пора.

– Вариантов несколько, – начинаю. – Первый: пытаться прорваться к Императору, добиться аудиенции, доказать, что мы полезнее, чем опасны. Но это лотерея: можем и огрести.

Она кивает, записывает что‑то в блокнот.

– Второй: создать подпольную сеть. Аномалы, недовольные аристократы, информаторы. «Кодекс» как теневая структура. Если грамотно расставить приоритеты, можно раскачать за месяцы. Леонид уже привёл троих, Павел – четвёртый. Дальше – больше. Через них выйдем на других.

– А для чего всё это? – Лена смотрит пристально. – Какова цель?

– Цель – стать силой, с которой придётся считаться. Не сегодня, но когда нас станет достаточно, когда у нас будут свои люди в каждом Доме, в каждой структуре – тогда Императору придётся договариваться. Или народ заставит.

Она обдумывает, делает пометки.

– Есть третий вариант?

– Третий – использовать угрозу из Эфириума. Разломы, твари. Если мы сможем доказать, что опасность реальна и мы единственные, кто может с ней бороться – тогда нас позовут сами. Но… – делаю паузу, – сейчас в городе с разломами уже по ходу справляются маги Домов. Им пока хватает. Значит, наша исключительность им уже не видится исключительной.

Лена кивает:

– Значит, второй вариант звучит бодрее. Тем более, мы уже и так начали по нему двигаться. Создаём сеть.

– Именно.

Через час собираю Леонида и Игоря в прихожей. Леонид смотрит на меня с лёгким недоумением – ему ведь придётся побыть курьером ближайшие два часа, а видимо раньше ещё не приходилось.

– Задача, – говорю. – Первый выход в город за продуктами. Всё как обычно, через коллектор. Купите вот это. – Протягиваю лист, исписанный Петровым.

Леонид берёт, читает вслух:

– Гречка – 5 кг. Рис – 3 кг. Макароны – 4 пачки. Тушёнка говяжья – 10 банок. Тушёнка свиная – 5 банок. Хлеб – 4 буханки. Масло подсолнечное – 2 бутылки. Масло сливочное – 3 пачки. Соль – 1 кг. Сахар – 2 кг. Чай чёрный – 2 пачки. Чай зелёный – 1 пачка. Кофе растворимый – 1 банка. Сгущёнка – 3 банки. Лук репчатый – 3 кг. Картошка – 5 кг. Морковь – 2 кг. Чеснок – 3 головки. Укроп свежий – 2 пучка. Петрушка свежая – 2 пучка. Яйца – 2 десятка. Молоко – 3 пакета. Дрожжи сухие – 5 пакетиков. Мука – 2 кг. Сода – 1 пачка. Стиральный порошок – 1 пачка. Мыло хозяйственное – 3 куска. Зубная паста – 2 тюбика. Туалетная бумага – 12 рулонов.

Леонид поднимает глаза:

– Ваш аналитик, что ли, решил магазин перевезти? Это ж полтонны.

– Уложитесь, – успокаиваю. – Тяжёлое в рюкзаки, остальное в сумки. Главное – дрон не забудьте. – Протягиваю второй листок с характеристиками. – С камерой, дальность полёта не меньше километра, радиоуправление. Спросите в любом детском магазине или на рынке.

Игорь молча забирает список, уходит за рюкзаками. Леонид вздыхает:

– Ладно, прорвёмся. Деньги?

– Петров выдаст.

Скоро они уходят в подвал. Я провожаю их взглядом и возвращаюсь во двор.

Через пару минут уже вижу, как Гром гоняет бойцов на плацу – четверо охранников наматывают круги, отжимаются, отрабатывают приёмы. Трое раненых сидят на лавочке под присмотром Шестакова – тот не разрешает им напрягаться, только наблюдают. На лавочке у стены, подальше от суеты, сидит Скиталец. Закутан в плащ, хотя не сказать, что холодно. Глаза его полуприкрыты, но я знаю – он всё видит и слышит. Ирина говорила, что у него обострённое восприятие, почти как у неё. Может, поэтому он всегда держится в стороне – чтобы не перегружаться.

Сильверы выходят на солнце – их шестеро, старший ведёт. Они садятся кругом, серебристая кожа слабо мерцает. Световая магия, как опять же говорит Ирина, в нашем мире слабеет, но если подпитываться солнечными лучами, можно держаться. Старший иногда поднимает голову и смотрит куда‑то вдаль, будто слушает что‑то, неслышное и невидимое для нас.

Петров с Павлом сидят в столовой. Павел вникает в систему учёта – Петров показывает ему таблицы на планшете, объясняет, где что лежит, как вести учёт расхода. Павел слушает внимательно, кивает, иногда задаёт вопросы.

– А это зачем? – спрашивает, тыкая в какую‑то графу.

– Это резерв, – объясняет Петров. – На случай, если поставки прекратятся. Мы сейчас по резерву и живём.

– И надолго хватит?

– Если экономить – хватит. Но с новыми людьми… – Петров косится на Крагов и Сильверов, – придётся корректировать.

Рядом с ними присаживается Скиталец. Он молча смотрит на экран планшета, где мелькают цифры и таблицы. Павел косится на него, но ничего не говорит. Петров, увлечённый объяснениями, даже не замечает лишнего зрителя. Скиталец слушает минут пять, потом так же молча встаёт и уходит во двор.

Клавдия Петровна гремит кастрюлями на кухне. Анна и Марк помогают ей – чистят картошку, режут лук. Анна что‑то рассказывает, Марк смеётся.

Наталья сидит в тени, читает книгу. Эмпатия, говорит, отдыхает, когда вокруг всё спокойно.

Леонид и Игорь возвращаются через три часа. Грязные, с канализационным душком, но довольные. Оба притаскивают по две огромные сумки и рюкзаку, а Игорь ещё и коробку.

– Принимайте, – выдыхает Леонид, ставя сумки на землю. – Петров, проверяй. Гречка, рис, макароны, тушёнка, масло, соль, сахар, чай, кофе, сгущёнка, лук, картошка, морковь, чеснок, укроп, петрушка, яйца, молоко, дрожжи, мука, сода, стиральный порошок, мыло, паста, бумага. Всё по списку.

Петров тут же начинает перебирать, сверяться со списком, бормотать под нос.

– А дрон? – спрашивает Гром.

Игорь протягивает коробку. Гром открывает, достаёт серую стрекозу с четырьмя пропеллерами, пульт, зарядку, инструкцию. Причём реально стрекозу – ребята в буквальном смысле купили самый детский из возможных.

– Красота, – довольно скалится он. – Сейчас изучим.

Распаковываем, читаем характеристики. Дрон хоть и игрушка, но с нормальной стабилизацией, с GPS, с возвратом на базу при потере сигнала. Камера выводит картинку прямо на телефон через приложение. Дальность – до километра, время полёта – до двадцати минут.

– Пробуем? – Гром смотрит на меня.

– Давай.

Выходим во двор. Гром ставит дрон на землю, подключается к телефону. На экране появляется изображение с камеры: наши ноги, трава, кусок забора.

– Взлетаю, – оповещает он.

Дрон взлетает с негромким стрекотом. Поднимается метра на три, зависает. Гром осторожно ведёт его по кругу. На телефоне – наш двор, дом, деревья. Картинка рябит, но разобрать можно.

– Выше, – говорю.

Дрон поднимается метров на десять. Теперь видно всю территорию поместья, забор, и вверху – тёмные точки – наши в кавычках «друзья». Висят неподвижно.

– Вижу их, – говорит Гром. – Восемь штук.

Гром начинает поднимать квадрокоптер выше. Метров двадцать, тридцать. Вражеские дроны в кадре становятся крупнее. Они висят ровно, слегка покачиваясь, красные огни мигают.

– Зависаю, – говорит Гром.

Секунд тридцать ничего не происходит. Потом один из вражеских дронов слегка смещается, второй повторяет. Они перестраиваются – медленно, осторожно.

– Заметили, – констатирует Лена.

– Теперь наша очередь.

Гром заставляет наш коптер описать круг. Плавно, не спеша. Вражеские не реагируют. Тогда он делает восьмёрку. Снова тишина. Гром усложняет: резкий подъём, пике, бочка.

И вдруг один из дронов – тот, что висел ближе всех, – срывается с места. Он не атакует, просто повторяет манёвр: подъём, пике, бочка.

– Ого! – вырывается у Анны. – Смотрите, он повторяет!