После ужина, когда все начинают расходиться, она задерживается. Помогает Клавдии Петровне собрать посуду, но потом возвращается и садится рядом, пока я допиваю чай. Молчит. И, казалось бы, просто сидит и смотрит куда‑то в сторону, но даже Петров перестаёт стучать по планшету и косится на нас.

– Ты сегодня… – начинает она и замолкает, подбирая слова. – Много сделал. Отдыхай.

Встаёт, касается моей руки – легко, будто случайно – и уходит, не дожидаясь ответа.

Я задерживаюсь в столовой – просто тупо сижу и прокручиваю в голове сегодняшний день.

– Ты чего такой задумчивый? – Лена входит тихо, я даже не услышал.

– Думаю, – говорю. – Нас сегодня преследовали. В пустыре, потом на площади.

– И? – Лена переспрашивает так, будто я говорю о чём‑то совсем уж будничном.

– И я думаю: откуда они узнали, что мы там будем? Если они знали о выходе из коллектора, то почему до сих пор не завалили люк? Почему не сообщили Белову?

Лена садится напротив.

– А если они не знали? – она смотрит на меня. – Просто патруль. Увидели подозрительных людей, ну, вас. А может и не подозрительных, а просто людей, у которых можно проверить документы. При вас, кстати, были документы? Наверняка не факт!

– Но они нас так упорно преследовали…

– Потому что вы бежали, – она усмехается. – Если бы вы спокойно шли дальше по своим делам, может, подошли бы, проверили, и оставили в покое. А так – трое мужиков видят патруль и срываются с места. Что бы ты на их месте подумал?

Я молчу. Она права.

– И потом, – добавляет Лена, – они ведь не знали, откуда вы на самом деле. Из люка, или не из люка. И кто вы такие, тоже.

– А если они доложат?

– Доложат, – она пожимает плечами. – Начальству: «Видели троих, ушли, потом открылся разлом, и мы их потеряли». Какая‑то троица, прохожие.

Смотрю на неё.

– Ты уверена?

– Я уверена, что, если бы они знали, кто мы и где мы живём, мы бы уже не сидели здесь и не пили чай. – Она откидывается на спинку стула. – Так что выдохни.

Киваю. Действительно, если бы они знали про коллектор, нас бы уже взяли. А так – просто патруль, который собирался проверить случайных троих.

– Ладно, – говорю. – Что‑то я сам на себя не похож с этими сомнениями. Спасибо, что развеяла их.

– Это моя работа, – она встаёт. – Иди отдыхай.

Павла селят в комнате рядом с Петровым – тот обещает показать ему систему учёта продуктов. Павел смотрит на него как на инопланетянина, но кивает.

Ночью снова без происшествий. Дроны гудят за окном, но лишь гудят, не более того, и сегодня это даже как будто усыпляет быстрее, чем обычно.

Встаю пораньше. А чего спать? Дел – до хрена. Быстро умываюсь, натягиваю спортивные штаны и выхожу в утреннюю серость. Дроны на месте, машу им рукой, практически уже свои. Подмигивают мне в ответ красными огнями.

Разминка. Отжимания, приседания, пара кругов по периметру. Тело прекрасно слушается, это уже не тот Артём Серпов, с которого начинал – тренировки не зря. Беру гантели, два подхода по пятнадцать – мышцы отзываются приятным жжением.

Заканчиваю, сажусь на крыльцо. Смотрю на стаю беспилотников. Висят они, примерно, метрах в пятидесяти. Сейчас их восемь.

А что, если… Включаю «Чтение связей» и смотрю на них как «чтец связей». Да, вот они – тонкие, едва заметные нити, тянущиеся к каждому агрегату откуда‑то издалека, из‑за горизонта. От операторов. Более прямые, чем между двумя людьми, но всё же это связи.

Вскакиваю. Концентрируюсь на ближайшем дроне. К нему нить приходит с юго‑запада, со стороны города. Пробую воздействовать на неё, как делал тогда, в «Прометее», с управляемыми сферами Марченко. Сжимаю волю в кулак, направляю импульс.

Нить дёргается, но не рвётся. Импульс как будто соскальзывает, как если бы та была покрыта маслом. Давлю сильнее – аж голова начинает гудеть, но результат нулевой. Дрон висит, как и висел.

Ещё раз. Ещё. Пытаюсь зацепиться за другую нить, у другого беспилотника. Бесполезно. Они не рвутся, только вибрируют, выскальзывают.

– Что за ересь… – выдыхаю, вытирая пот со лба.

У меня получалось даже с тварями из разлома, а уж там‑то расстояние до источника – другой мир, и там ещё неизвестно сколько километров. Либо же… Либо же это не так работает. У монстров я мог рвать связь с самим разломом, который обычно находился близко. Пусть даже их первоначальный источник, чем бы и кем бы он ни был – главным монстром или каким‑то их обиталищем, местом силы – находился где‑то далеко в Эфириуме. Разлом в этом сюжете служил проводником, самой ближайшей точкой в нашем мире. И этого было достаточно, чтобы сработало.

А сейчас операторы этих дронов могут быть где‑нибудь за десятки километров, и нить слишком длинная, слишком растянутая на дистанции. И моей энергии может не хватать, чтобы воздействовать на таком расстоянии.

А возможно, соединение этих нитей организовано так, что они проходят сначала через спутники, ретрансляторы, и состоят из последовательности мелких связей, которые я не могу охватить одним усилием. Как если бы попытался разорвать нить между двумя людьми, говорящими по смартфону.

Так, ну тогда, что, если не рвать, а попробовать «подмену договора»? Перепрограммировать связь, заставить один из дронов выполнить другую команду – например, развернуться и атаковать своих или просто улететь. Я такое уже делал, и на насекомых, и на людях во время первой осады поместья, когда вносил разлад в целую группу. Что мешает сейчас воздействовать на оператора через эту нить, внушить ему, что дрон вышел из строя, или что он должен отозвать его?

Но тут же приходит понимание: дронов восемь. Если я начну возиться с одним, остальные семь увидят неладное. Их операторы на том конце поднимут тревогу. А вокруг поместья, как нас предупреждали, не только дроны – где‑то на подступах стоит боевая техника, готовая открыть огонь. Один вышедший из строя дрон может стать сигналом к атаке. И тогда мы получим не дронов, а ракеты или снаряды. Нет, риск слишком велик.

– Не выходит? – Гром выходит на крыльцо, подавая кружку с чаем.

– Не выходит. – Беру кружку, делаю глоток. – Раньше получилось с артефактами Марченко, а здесь – глухо.

– Может, потому что те сферы были магические, а это чистая техника? – предполагает Гром.

– Нет, я же вижу нити. Они есть. Но какие‑то… другие. Словно смазанные. Или слишком далеко.

Стоим некоторое время молча.

– Ладно, – говорю. – Есть другая идея.

– Что именно?

Я объясняю:

– Дронами, скорее всего, управляют Стрижи. У них наверняка контракт с Императором на воздушный контроль. А Стрижи… Мы точно не знаем, но… могут быть также не в восторге от новой власти. Если мы сможем дать им знак, вывести их на поговорить…

– Так организуй им визит вежливости. Загляни на чашку чая, как к тем же Оболенским.

– Можно и так. А можно попробовать и отсюда, – я поднимаю взгляд вверх, призывая Грома сделать то же самое.

Гром смотрит то на меня, то на небо.

– Да просто немного… поиграем с ними.

– Поиграем? – Гром хмурит брови. – А ничего, что могут и огонь открыть?

– Запустим свой дрон. Игрушечный. Чуток полетаем перед ними. По‑доброму, чтоб заметили: мол, мы тут, мы скучаем, не против поболтать. Если по ту сторону реально Стрижи – может, поймут. Если иные силы – хотя бы реакцию проверим.

Гром молчит, трёт переносицу.

– Рискованно. Если они воспримут как угрозу – могут начать бомбить.

– Знаю. – Киваю. – Но думаю, что не начнут. Мы постараемся не дать им увидеть хотя бы даже намёка на угрозу с нашей стороны.

Он вздыхает:

– Ладно. Допустим, я согласен. Но где взять дрон? У нас ничего такого нет.

– Купим. Отправим кого‑нибудь в город. Петров составит список продуктов заодно.

– Деньги есть?

– Петров найдет.

Гром усмехается:

– Ну смотри. Ты стратег, тебе виднее. Я только за безопасность отвечаю.

– Это у тебя хорошо получается. – Хлопаю его по плечу. – Иди, готовь людей.