– Сколько? – перебивает Петров.

– Пять процентов.

Петров вскакивает:

– Пять процентов? Это же грабеж! Мы тут жизнями рискуем, а вы комиссию снимаете!

Менеджер отшатывается:

– Но это стандартная процедура…

– Нестандартная! – Петров уже размахивает планшетом. – Я сейчас посчитаю, во сколько вам обойдется этот спор, если мы пойдем в суд!

– Алексей, – останавливаю я его. – Успокойся. Мы заплатим комиссию.

Петров садится, бормоча что‑то про «несправедливость мирового порядка».

Оформляем документы. Когда выходим на улицу, Петров все еще злится.

– Пять процентов! – шипит он. – Это же целое состояние!

– Зато теперь мы свободны от обязательств, – успокаиваю я. – Будем искать новый источник кристаллов.

– А если не найдем?

– Тогда будем есть куриц, – вставляет Гром. – Их теперь в городе полно.

Садимся в машину. Гром включает радио, чтобы разрядить обстановку. Из динамиков доносится:

– … Сенсационное видео с участием бойцов «Кодекса» набрало уже два миллиона просмотров! Горожане благодарят неизвестных героев за спасение от нашествия гигантских кур…

– Слышишь, Петров? – Гром оборачивается. – Ты звезда.

– Я не звезда, – стонет Петров. – Я аналитик.

– Аналитик, который светится в ленте новостей, – поправляю я. – Готовься к славе.

– И к налогам на доход от популярности, – мрачно добавляет Петров.

Внезапно у Петрова в кармане начинает вибрировать телефон. Короткий сигнал, потом еще один, потом еще – и дальше непрерывной трелью, как будто кто‑то включил режим вибровызова на максимум.

– Что там? – спрашиваю я.

Петров достает телефон, смотрит на экран, и глаза его становятся круглыми, как у той курицы.

– Артем… тут сорок семь пропущенных. И сообщения сыплются одно за другим. «У меня в подвале светится», «Кошка разговаривает», «Вы можете приехать?», «Сколько стоит консультация?»… Это что, спам?

– Нет, – до меня доходит. – Это слава. Видео с курицами разошлось по сети.

Гром хмыкает:

– Поздравляю, Алексей. Все‑таки ты теперь звезда экрана, не сопротивляйся. Готовь автографы и прейскурант на услуги.

– Но я не хочу быть звездой! – стонет Петров, но телефон продолжает разрываться, и на экране всплывают все новые уведомления. – Я хочу сидеть в тишине и считать!

– Привыкай, – улыбается Лена. – Теперь каждый будет звонить тебе лично.

Петров смотрит на телефон с ужасом и надеждой одновременно. Я вижу, как его пальцы уже тянутся к калькулятору.

– Двести рублей за консультацию? – бормочет он. – Или пятьсот? Нет, надо посчитать рыночную стоимость, учесть спрос и предложение, коэффициент срочности…

– Считай, Алексей, – говорю я. – Твой час настал.

Я смотрю на Петрова, который все еще пытается унять вибрирующий телефон, и понимаю: хаос неумолимо надвигается.

Но теперь у нас есть зрители.

И счета за консультации.

Утром Вера встречает нас с половником в руке и с таким лицом, будто мы ей должны миллион.

– Артем, – говорит она, размахивая половником, – Там у ворот толпа, человек двадцать. С плакатами, с камерами. Охрана ваша не справляется. Требуют автографы. Не знаю, как вы, а я, блин, повар, а не артистка! И вообще, они мне мешают, я продукты жду!

Я смотрю на Веру. Она реально злая. Половник ходуном ходит.

Гром, проходя мимо, останавливается:

– Видел я их. Это фанаты. Видео с курицами разошлось, теперь нас узнают. Один мужик там требовал, чтобы я ему автограф дал на капот машины. Говорит, это теперь раритет.

– А чего ты не дал? – спрашивает Лена, отрываясь от планшета.

– Да я не против, но он просил расписаться маркером. А у меня маркера нет. Мелок вот есть в кармане, не помню откуда он.

Вера фыркает:

– Мелок? Ты бы еще углем из печки. Ладно, не можете сами, я сейчас сама выйду, разгоню всю эту шоу‑команду.

– Вера, – останавливаю я ее, – не надо. Пусть стоят. Это же бесплатная реклама.

– Реклама? – Вера замахивается половником. – Я тебя самого сейчас разрекламирую по всей столовой!

Но уже без злобы, скорее для порядка.

В столовой – бардак. На столах горы бумаг, планшетов, ноутбуков. Петров сидит с телефоном у уха, одновременно строчит в планшете и что‑то бормочет. Рядом с ним стопка салфеток, на которых он записывает заказы.

– … Да, консультация стоит триста рублей, – говорит он в трубку. – Нет, выезд – пятьсот плюс транспортные расходы. Что у вас? Кошка разговаривает? А что говорит? «Дай рыбы»? Ну, это не разлом, это просто кошка… Да, консультацию можно и так оплатить, картой или наличными… Хорошо, записал.

Он кладет трубку и тут же хватает следующую.

Я смотрю на это безобразие и чувствую, как голова начинает болеть.

– Петров, у тебя там все под контролем?

Он поднимает голову, глаза красные, но горят азартом:

– Артем, я за час заработал три тысячи рублей! Три тысячи! Это же потенциально сто тысяч в месяц, если экстраполировать спрос!

– Ты бы еще на салфетках не писал, – замечает Лена, помешивая кофе. – У нас же принтер есть.

– Некогда, – отмахивается Петров. – Тут каждая секунда на счету.

Гром садится за стол, накладывает себе полную тарелку яичницы и философски замечает:

– Слушай, Алексей, а может, нам правда сувенирную лавку открыть? Прямо в столовой. Продавать автографы, ну и всякий реквизит: там, кастрюли, в которых тварей ловили, и твои исписанные салфетки как раритет.

Вера, стоящая у плиты, резко оборачивается:

– Мои кастрюли? Да я тебя самого в кастрюлю засуну и продам как экспонат! – И снова половник в ход идет.

Гром уворачивается, но продолжает:

– А что? Эксклюзивный товар. Люди за таким охотятся. Вон, посмотри, какие очереди за альфафонами, а тут – живая легенда.

Я оставляю их препираться и иду в кабинет. На столе уже лежит свежая папка от Лены: сводка за ночь. Пролистываю. Три сообщения о нападениях животных – все в районе трассы. Наши «кошечки» дали о себе знать. Бойцы Грома ночью прочесали лес, нашли и ликвидировали пятерых. Еще несколько, судя по следам, ушли в сторону области. Значит, будут проблемы у соседей.

Звонит телефон. Незнакомый номер. Беру.

– Господин Серпов? – Голос официальный, с легкой хрипотцой. – Это приемная мэра. Вас просят прибыть в мэрию сегодня к одиннадцати для беседы.

Я смотрю на часы. Полдесятого. Полтора часа – до встречи с мэром срок более чем странный. Обычно такие вещи планируют за неделю… Видимо, что‑то случилось.

– По какому вопросу?

– По вопросу вашей деятельности. Будьте добры, не опоздайте.

На той стороне кладут трубку. Отправляю аудио своей команде:

– Мэр вызывает. К одиннадцати.

Гром присвистывает:

– Сам мэр? Что‑то натворили?

– Скорее, кто‑то нажаловался.

Через час мы паркуемся у мэрии. Здание серое, тяжелое, с колоннами. На входе охрана проверяет документы, пропускает. Внутри пахнет бумагой и полировкой для мебели. Нас провожают в приемную.

Ждем минут двадцать. Наконец нас приглашают в кабинет. За длинным столом сидят трое. Сам мэр, он же градоначальник, он же Сергей Петрович Вельяминов, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, тот самый, с которым я общался еще во время рыночного разлома и которого тогда откровенно шантажировал. Рядом с ним женщина в строгом костюме, я бы подумал, что она юрист. И еще один тип в форме – начальник городской полиции.

– Господин Серпов. – Мэр кивает на стулья. – Присаживайтесь.

Садимся. Гром остается стоять у двери, сложив руки на груди. Петров садится рядом со мной и сразу включает планшет – уже готов фиксировать и не пропустить ни одной сказанной вслух буквы или цифры.

Включаю «Чтение» на секунду, просто чтобы оценить расклад. Картина ясная: мэр и женщина‑юрист связаны плотной золотистой нитью, – видимо, обсуждали стратегию до нашего прихода, действуют заодно. Начальник полиции держится особняком, его нить тянется к мэру, но тоньше, с красноватым отливом – не то чтобы враждебно, скорее с подозрением. А у самого мэра нити немного подрагивают – нервничает, хотя виду не подает. Интересно.