– Ты чуть не сорвала мне контракт года подсунутой бумажкой! – рявкнул он, ударив ладонью по столешнице так, что чашки звякнули. – Откуда сотрудница АХО знает китайский? Ты засланная мышь, Лебедева?

– Если бы я была «засланной», – я сама не заметила, как подалась вперед, забыв про субординацию и страх, – я бы стояла в сторонке и с удовольствием смотрела, как вы подписываете себе приговор! Но я, как дура, решила помочь!

– И откуда же такая дура знает китайский?

Марк навис над столом, буквально прожигая меня. Я почувствовала, как по лицу и шее пошли жаркие пятна гнева.

– Я лингвист по образованию. В университете изучала европейские языки, а на курсы китайского ходила параллельно, по собственной инициативе. Могу диплом показать!

Я не врала. Я действительно была чертовски хороша в языках. Так почему я должна сидеть здесь и оправдываться, как преступница? Пусть ему будет стыдно за то, что он на меня набросился!

– Тогда что ты забыла в хозяйственном отделе? – Марк не сбавлял давления, продолжая допрос.

– Изначально я подавала резюме в международный отдел, – я уже увереннее вздернула подбородок. – Но мне сказали, что вакансий нет. Предложили место в АХО с перспективой перевода, когда освободится ставка. Мне нужна была работа, и я согласилась.

Марк замолчал. В кабинете воцарилась такая тишина, что я слышала собственное дыхание. Он запустил пятерню в свои темные волосы, окончательно разрушая идеальную укладку, и теперь выглядел еще более диким и опасным. Я, как загипнотизированная, следила за его длинными пальцами.

– Какие еще языки знаешь? – внезапно спросил он.

– Английский, итальянский и французский, – отчеканила я, словно на экзамене.

– Отлично, – на его губах заиграла хищная, торжествующая ухмылка, от которой у меня внутри всё перевернулось. – С этого дня, Катюша, ты мой личный переводчик.

Я открыла рот, чтобы возразить, напомнить про трудовой договор и должностные инструкции, но Марк не дал мне вставить ни слова. Он поднялся, медленно обошел стол и остановился в опасной близости, так что я почувствовала аромат его парфюма – обволакивающего сандала и вкрапления черного перца.

Он склонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием, и добавил тише:

– И, я надеюсь, ты покажешь мне отличную работу языком, Катюша.

Мои милые читательницы!❤️

Если вам нравится книга, пожалуйста, поддержите ее лайком (звездочкой) и комментарием!

А так же, не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе всех новостей) Ваша поддержка очень важна для меня и вдохновляет писать быстрее❤️

У меня внутри всё похолодело, а потом взорвалось жаркой волной гнева. Какая противная двухсмысленная фраза! Я резко вскинула голову, встречаясь с его торжествующим взглядом. Он специально это сделал. Проверял меня на прочность, мешая профессионализм с откровенной грязью.

– Я покажу вам отличные знания лингвистики, Марк Васильевич, – отчеканила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А всё остальное – не в моей компетенции.

– Посмотрим, – бросил он, уже теряя ко мне интерес и возвращаясь к телефону. – Свободна. Завтра в восемь утра жду в приемной. В нормальной обуви.

И что всё это значит? Меня повысили или просто решили публично унизить?

Я поднялась со стула на негнущихся ногах. Марк Васильевич больше не обращал на меня внимания, мгновенно переключившись на свой телефон. Это было почти возмутительно. Разве можно так просто выбрасывать человека из фокуса внимания, будто я – предмет мебели, который только что передвинули в удобный угол?

Внутри всё клокотало от злости. Я медленно пошла к выходу, но у самой двери резко развернулась на каблуках.

– Подождите. Я вообще-то не давала своего согласия на перевод, – зачем-то ляпнула я, хотя знала, что это звучит по-детски.

Марк поднял на меня заинтересованный взгляд. На его губах заиграла издевательская усмешка.

– Катюша, – вновь повторил он моё имя, приторно растягивая гласные, – я не спрашивал твоего согласия, если ты не заметила. Либо ты завтра здесь в восемь утра на рабочем месте, либо на улице. Выбирай.

Я почувствовала, как лицо горит от возмущения. Он вообще умеет нормально общаться, без ультиматумов? Настоящий хам!

Но я не могла не отметить, что от него было тяжело оторвать взгляд. Его мужская привлекательность просто зашкаливала. И я начинала злиться на себя, за то что от его голоса подгибались колени.

– Всё, свободна, – он небрежно махнул рукой в сторону выхода.

Ну что за гад! Можно было бы и повежливее. Я ему, между прочим, компанию спасла, а он со мной как с... да я даже слов не подберу!

Я вылетела из кабинета, едва не вписавшись в высокую блондинку. За ней тянулся шлейф тяжелого, селективного парфюма. Девушка профессионально вышагивала на шпильках, а её короткая юбка балансировала где-то на грани приличия. Я на всякий случай одернула свою скромную классику, чувствуя себя рядом с ней замарашкой.

– Извините, – я отступила в сторону, пропуская её.

Красотка мазнула по мне пренебрежительным взглядом сверху вниз, будто я была грязным пятном на ковре, картинно вскинула идеально нарисованные брови и вошла в кабинет, словно меня и не существовало.

– Доброе утро, Марк Васильевич, – долетел до меня её елейный голос.

Наверное, это и есть та самая Валерия – помощница Марка. Что ж, ну и славно. Пусть теперь она развлекает босса. Может, он с утра такой злой был, потому что она опоздала. А сейчас раздобрится и забудет обо мне? Было бы славно.

С одной стороны, перспектива была заманчивой: оклад, статус, реальный опыт. С другой – работать на этого хама?

Твое рвение учиться тебя же и погубит, Катя.

Тяжело вздохнув, я спустилась на свой этаж. У лифта меня уже поджидал Евгений Николаевич. Вид у него был такой, будто он провожал меня на эшафот.

– Катенька, – траурно начал он, – слышал, тебя переводят. Очень жаль расставаться с таким ценным сотрудником.

Господи, ну кто еще сегодня исковеркает моё имя? Катюша, Катенька... Хватит! Я – Катя! Но я лишь выдавила вежливую улыбку.

– Рано расставаться, Евгений Николаевич. Этот вопрос еще не до конца решен.

Да я лучше заявление по собственному напишу. Буду месяц сидеть на одних макаронах, перебьюсь случайными подработками, но не сломаюсь. Зато ко мне не будут относиться, как к удобной игрушке.

Остаток дня прошел как в тумане. Я доделала все свои дела и вернулась в раздевалку. Опустилась на жесткую лавочку и со стоном вытянула ноги. Пальцы гудели от неудобных запасных туфель, в висках пульсировала тупая боль от стресса. Я прикрыла глаза, мечтая только об одном: добраться до своей уютной съемной комнатушки, залезть под горячий душ и смыть с себя этот бесконечный, сумасшедший день.

Нужно будет по дороге домой зайти в какой-нибудь недорогой магазин и купить новую обувь. Утренние туфли уже не спасти. А ходить в чем-то нужно.

Я осторожно покрутила головой, разминая затекшие плечи, и начала переодеваться обратно в брюки и кофту.

Неожиданно мобильник завибрировал в руке. На экране высветилось имя тети Нины, хозяйки квартиры, в которой я сейчас жила и которая стала мне здесь единственным близким человеком. Я быстро смахнула зеленую трубку, прислоняя телефон к уху.

– Катенька, – раздался срывающийся, панический голос по ту сторону телефона.

На заднем фоне кто-то громко ругался, и, кажется... отчетливо плескалась вода.

– Срочно приезжай. Тут беда. Нас сейчас разорвут...

И по ее голосу я поняла, что она ни капельки не преувеличивает.

– Что случилось?

– Катя, это катастрофа! Тут такой потоп! Квартира сейчас уплывет. Давай бегом.

Связь оборвалась. В динамике запищали короткие гудки, а я так и осталась стоять посреди раздевалки, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Какая вода? Какой потоп?! Я же точно помню, что утром перекрыла оба крана, когда чистила зубы!