Он нашел мой клитор и начал безжалостно, ритмично кружить над ним пальцем в такт своим жестким толчкам.

Меня просто снесло. Захлестнуло гигантской, ослепительной волной концентрированного удовольствия. Я больше не могла сдерживаться – я кричала, срывая голос, до крови царапала его спину ногтями и неконтролируемо изгибалась под ним, ловя каждую вспышку экстаза.

Моя киска судорожно, спазмами сжалась вокруг его члена, выжимая из него всё до последней капли. Внутри груди словно взорвалось солнце, заливая тело жидким огнем. В глазах потемнело, и я едва не потеряла сознание от силы этого оргазма.

Всё вокруг померкло и перестало существовать. Я на ощупь, ослепленная наслаждением, нашла губы Марка, жадно и отчаянно целуя его, желая разделить этот момент, эту маленькую смерть на двоих.

Он ответил на мой поцелуй. Я почувствовала, как его тело напряглось до предела, как он сделал последний, самый глубокий толчок. Марк рыкнул что-то невнятное прямо мне в губы, изливаясь. И я окончательно перестала существовать, растворившись в этом невероятном, объединяющем нас чувстве.

Мы долго лежали в тишине, оглушенные стуком собственных сердец и тяжело, прерывисто дыша. Марк крепко прижимал меня к себе, зарывшись лицом в мои растрепанные волосы. Но как только он неохотно отстранился от меня, я вдруг почувствовала странную, сосущую пустоту. Словно вместе с ним из меня вытащили какую-то очень важную, неотъемлемую деталь, без которой я больше не смогу нормально дышать.

Я даже не заметила, как вчера ночью провалилась в глубокий сон. Вынырнула из него резко и подскочила на смятой постели, лихорадочно нашаривая телефон на тумбочке.

Одиннадцать утра!

Оставался всего час до начала моей смены. За это время нужно было успеть принять душ, собраться и долететь до кафе на другом конце города. Ничего, позавтракать смогу и на работе.

Я попыталась тихо выскользнуть из-под тяжелого одеяла, и в этот момент меня словно током прошибло. Всё тело сладко и тягуче ныло, напоминая о каждой секунде прошедшей ночи. Мышцы бедер слегка покалывало, а на второй половине моей узкой кровати, разметавшись на белых простынях, спал Марк.

Из-за глубокого сна я на какие-то мгновения совершенно забыла, чем закончился наш вчерашний вечер. Мое лицо мгновенно залило густым, горячим румянцем.

Я замерла, не в силах оторвать от него взгляд. В утреннем свете, пробивающемся сквозь тонкие шторы, он казался ожившей статуей. Идеальный рельеф широких плеч, темные волосы, чуть спадающие на лоб, расслабленные черты лица, потерявшие свое привычное высокомерие.

Одеяло сползло почти до самой талии, обнажая безупречный торс и ту самую будоражащую дорожку темных волос, исчезающую под тканью. От одного взгляда на него внизу живота снова завязался тугой, пульсирующий узел. Господи, какой же он красивый. И он спал в моей постели.

Осознав, что сижу перед ним абсолютно голая, я испытала жгучий приступ неловкости. Быстро подхватив с кресла чистое белье и домашнюю одежду, я на цыпочках умчалась в ванную.

Теплые струи воды помогли немного расслабиться и привести мысли в порядок. Воспоминания о его горячих губах, о его сильных, жадных руках и том сумасшедшем оргазме затапливали меня с головой, вызывая новую волну жгучего желания.

Но сейчас нельзя было уступать этому наваждению. Меня ждала смена в кафе. Мне всё еще нужно было где-то искать неподъемную сумму на инсулиновую помпу для отца.

Вытерев волосы полотенцем и натянув простые джинсы с футболкой, я отправилась на свою крошечную кухню. Сама я могла бы пережить одно голодное утро, но оставить босса без завтрака казалось настоящим преступлением. К тому же, мне безумно хотелось о нем позаботиться.

Я быстро нарезала ветчину, бросила ее на сковородку, залила взбитыми яйцами и щедро посыпала сверху сыром. Аромат на кухне стоял просто умопомрачительный. Эта квартирка была совсем крохотной, местами требовала ремонта, но здесь уже не пахло сыростью от недавнего потопа. Я даже заказала новые обои, которые планировала поклеить на следующих выходных – тетя Нина была в полном восторге от этой идеи.

Я так увлеклась процессом, помешивая лопаткой золотистый омлет, что вздрогнула и тихо ахнула, когда крепкие, горячие мужские руки по-хозяйски обвили меня за талию.

Большое, сильное тело прижалось ко мне со спины. Марк зарылся лицом в мои влажные волосы, глубоко втягивая их запах, и нежно поцеловал меня в макушку, а затем – в самую чувствительную точку на шее.

По коже разбежалась стая мурашек. Я ловко извернулась в кольце его рук, ловя сладкий, тягучий утренний поцелуй. На его губах остался легкий привкус мятной пасты.

Марк прижал меня к себе еще крепче, бессовестно и недвусмысленно потираясь о мой живот своим каменным, утренним членом сквозь ткань джинсов. Я робко подняла глаза на его лицо и едва не задохнулась от того, какое темное, откровенное желание полыхало в его серых радужках.

Он буквально пожирал меня взглядом. Его зрачки были расширены, дыхание сбилось, а большие ладони уже забрались под мою домашнюю футболку, обжигая кожу на талии.

И как бы сильно я сейчас ни хотела ответить на эту жадность, позволить ему стянуть с меня одежду прямо здесь, у плиты... время катастрофически поджимало.

Я с сожалением увернулась из его объятий и выключила газ под сковородкой. .

– Извини, но я ужасно опаздываю, – виновато, немного скомкано оправдалась я, подталкивая его в сторону маленького обеденного стола. – Твой завтрак готов!

Я попыталась проскользнуть мимо него в прихожую, чтобы обуться, но Марк молниеносно перехватил меня за запястье.

– Куда ты опаздываешь?

Его густые брови сошлись к переносице. Он смотрел на меня с нескрываемым недоумением.

– У тебя сегодня законный выходной, Лебедева.

Я прикусила губу, глядя на его сильные пальцы, сжимающие мою руку.

– Выходной в офисе. А мне нужно в кафе. Сегодня у меня полная смена на кассе, – тихо объяснила я.

Хватка на моем запястье стала стальной. Марк резко дернул меня на себя, снова впечатывая в свой твердый, обнаженный торс. В его глазах мелькнуло раздражение.

– Ну всё, Катя, хватит, – его голос стал низким и не терпящим возражений. – Поиграла в независимую и хватит. Заканчивай этот цирк. Ты никуда не пойдешь.

– В смысле «не пойду»?

Я попыталась отстраниться, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Этот тон начальника мне совершенно не нравился. Что значит «поиграла»? Он что, думает, что мои проблемы – это какая-то блажь? Придурь?

– В прямом, – отрезал Марк, глядя на меня сверху вниз. – Хватит дурью маяться. Моя женщина не будет стоять за кассой в забегаловке в свои выходные.

– Дурью маяться?! – я вспыхнула как спичка, окончательно вырывая руку из его захвата. – Марк, мне вообще-то деньги нужны! Отцу лечение нужно оплатить, здесь ремонт сделать! Для тебя это всё шутка какая-то?!

Я сама не заметила, как повысила голос, возмущенно размахивая руками. Обида душила меня. Вся та утренняя нежность разлетелась вдребезги о его непробиваемое эго.

– Я понимаю, что тебе проблемы простых смертных не близки. Но я не играю в независимость! Я стараюсь выжить! Стараюсь спасти свою семью!

Лицо Марка мгновенно потемнело. Вся мягкость и утреннее восхищение в его взгляде исчезли, сменившись жесткой, холодной расчетливостью. Теперь он смотрел на меня с искренним непониманием.

– Тебе больше не нужно работать на лечение отца, Катя, – чеканя каждое слово, произнес он. – Я уже оплатил помпу, операцию и всё необходимое пребывание в стационаре. Еще вчера.

Я застыла. Слова доходили до моего сознания мучительно долго.

Оплатил? Вчера?

Воздух выбило из легких. Вместо огромного облегчения, которое я должна была бы испытать, меня с головой накрыло удушливым ужасом. В ушах эхом зазвенел ядовитый голос Вероники в темном подъезде: