Я тихо, цинично усмехнулся, глядя на поцарапанный металл, и провел рукой по волосам.

Бегай, Лебедева. Пока можешь. Строй из себя недотрогу. Скоро ты всё равно станешь моей, и я вытрясу из тебя всю твою спесь

Утро перед командировкой прошло в сплошной нервотрепке. Я металась по квартире, собирая вещи и постоянно переживая, что могла забыть что-то жизненно важное. Вроде бы всё на месте: косметичка уложена, сменная одежда в сумке, паспорт и рабочие документы надежно спрятаны во внутренний карман.

Я нервно перепроверила всё уже в третий раз. Через полчаса за мной должен был заехать Марк. Изначально я планировала, что мы доберемся до Нижнего Новгорода на скоростном «Сапсане» или, на худой конец, я поеду отдельно с кем-то из других сотрудников. Но Вольский жестко пресек все мои попытки к бегству, заявив, что выбора у меня нет, и мы едем вместе. На одной машине.

Как я должна выдержать почти шесть часов с ним в одном замкнутом пространстве?! Особенно, после того, что было...

Чтобы хоть как-то абстрагироваться и сделать вид, что я очень занята, я сунула в сумку увесистую папку с переводами и толстую книгу. Если станет совсем невыносимо, просто уткнусь в страницы и буду изображать глухонемую.

Я подошла к зеркалу в прихожей и критически осмотрела свое отражение. Длинные волосы я заплела в тугую, строгую косу, чтобы они не мешались в дороге. Под глазами залегли легкие тени – расплата за очередную бессонную, нервозную ночь.

Я не видела Марка до конца недели. С того самого вечера на закрытой трассе. Он больше не вызывал меня в свой кабинет на верхнем этаже и не заходил на мои вечерние смены в кафе. Он просто исчез с моих радаров, оставив меня наедине с мыслями. И это сводило меня с ума.

Я была вся словно на взводе. Каждая клеточка моего тела предательски зудела, требуя... его.

После того сумасшедшего свидания на картодроме я вообще перестала понимать, что думаю об этом человеке. Всё в голове смешалось в один тугой, противоречивый ком. То, как он тогда прижал меня к себе... Как бескомпромиссно смял мои губы, как его горячий язык по-хозяйски ворвался в мой рот, заявляя права.

После этого поцелуя я в ужасе клялась себе, что не хочу его видеть больше никогда. И одновременно с этим – хотела так сильно, что темнело в глазах.

Стоило только подумать о нем, закрыть глаза и вспомнить терпкий запах его парфюма, как тело мгновенно сковывало сладкой, тягучей дрожью. Внизу живота тяжело и горячо тянуло. Мое собственное тело изнывало, умоляя наплевать на гордость и прийти к нему.

Но головой я четко понимала: он специально всё это устроил. Он профессиональный хищник. Идеальный манипулятор. Он дал мне попробовать этот адреналин, эту страсть, а потом намеренно дистанцировался, чтобы я сама извела себя ожиданием и не смогла перед ним устоять. И, черт возьми, он был дьявольски хорош в этом. Кажется, я действительно начинала сходить по нему с ума.

На полке коротко завибрировал мобильник.

«Выходи. Я внизу».

Сердце сделало кульбит и забилось где-то в горле. Пора.

Я подхватила сумку, спустилась вниз и толкнула тяжелую подъездную дверь. Знакомый черный внедорожник уже стоял на парковке. Я подошла ближе и опешила: за рулем сидел сам Марк. Водителя в салоне не было.

Это было так непривычно и как-то... слишком интимно. Одно дело – ехать на заднем сиденье под присмотром молчаливого шофера, и совсем другое – сидеть рядом с ним, один на один.

Стараясь не выдать своей паники, я открыла заднюю дверь, закинула туда сумку, а затем глубоко вдохнула и забралась на переднее пассажирское сиденье.

– Доброе утро, Марк Васильевич, – ровным тоном поздоровалась я, старательно глядя прямо перед собой на лобовое стекло.

– Доброе, Катюша, – бархатисто отозвался он.

Салон мгновенно заполнился его энергетикой и до боли знакомым ароматом. Я рискнула скосить на него глаза. Сегодня на нем не было строгого костюма: только черные джинсы и темно-синий джемпер, который идеально облегал его широкие плечи и грудь. Выглядел он так, что у меня перехватило дыхание.

Марк плавно вырулил со двора, вливаясь в утренний поток машин. Несколько минут мы ехали в молчании, прерываемом лишь тихим шуршанием шин. Я чувствовала на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Он не смотрел на дорогу так внимательно, как смотрел на меня.

– Чего красная такая? – вдруг нарушил тишину его низкий голос.

Он слегка наклонил голову, прищурившись.

– Заболела, что ли?

– Нет, не заболела.

Я тут же вспыхнула еще сильнее, чувствуя, как горят щеки. Инстинктивно свела колени вместе и вцепилась побелевшими пальцами в ремешок своей поясной сумочки.

– Просто... на улице душно. Я в полном порядке.

– Да неужели? – Марк лениво ухмыльнулся, прекрасно понимая, что дело вовсе не в погоде.

Его взгляд медленно скользнул по моей шее, задержался на груди, которая от волнения вздымалась чуть быстрее обычного, и вернулся к моему раскрасневшемуся лицу.

Он всё видел. Видел мою реакцию на него, чувствовал мою нервозность, но никак это не комментировал, откровенно наслаждаясь своей властью. А я сидела рядом, глупо млея от его близости, и ненавидела себя за эту слабость.

Телефон в моей сумке вдруг издал короткий, резкий писк.

Я вздрогнула, радуясь поводу отвлечься от этого давящего зрительного контакта, и торопливо достала мобильник. На экране высветилось уведомление от Дениса.

Точно! Денис! Из-за всех этих метаний и сборов я совершенно забыла, что он так и не скинул мне результаты проверки того жуткого ночного сообщения.

Я разблокировала экран и открыла диалог.

«Катя, привет! Прости, что так долго, пришлось повозиться. Защита там стояла лютая, словно это номер какого-то шпиона. Но я ее сломал. Симка оформлена на некую Веронику Вольскую. Это кто вообще? Надеюсь, это просто однофамилица нашего генерального?»

Я застыла, неверяще пялясь в экран. Буквы поплыли перед глазами. Вольская. Вероника Вольская.

Воздух в салоне внезапно стал ледяным. Я медленно подняла взгляд на профиль Марка, безмятежно следящего за дорогой. Сердце пропустило болезненный удар.

Смотреть на идеально очерченный профиль Марка было физически больно.

Я сидела, вжавшись в прохладную кожу пассажирского сиденья, и чувствовала, как внутри всё рушится, осыпаясь острыми, режущими осколками. Телефон в сумочке казался раскаленным куском свинца.

«Вероника Вольская».

Эти два слова бились в висках в такт пульсу. Вольская. Та же фамилия. Пазл в моей голове сложился с оглушительным треском. Ну конечно. Как я могла быть такой наивной дурой? Миллиардер, владелец огромной империи, красивый, властный, успешный – и вдруг один? Такие мужчины не бывают свободными. Даже если он так сказал.

Вероника. Наверняка это его жена. Или какая-нибудь тайная невеста из влиятельной семьи, чей брак был решен еще в детстве и которую они просто прячут от желтой прессы. А я... кто в этой схеме я?

Перед глазами вспыхнули воспоминания с так называемого “свидания”. Как он сжимал меня в объятиях на пустом картодроме. Как жадно, по-хозяйски целовал, заставляя забыть обо всем на свете и как я сама плавилась в его руках.

К горлу подступила тошнота. Грязная любовница. Очередная интрижка для скучающего босса. Дешевая игрушка, которую он решил купить, закрыв долг за затопленную квартиру. И эта жена – Вероника – всё знает. Поэтому она и написала мне то угрожающее сообщение. Господи, в какую же грязь я вляпалась!

– Лебедева, ты собираешься молчать всю дорогу? – низкий, бархатистый голос Марка вырвал меня из липкого кошмара.

Я вздрогнула и повернула голову. Он расслабленно вел машину одной рукой, второй переключая музыку на сенсорной панели. На его губах играла легкая, почти нежная полуулыбка, которая сейчас казалась мне верхом лицемерия.

– Я читаю документы по контракту, Марк Васильевич, – деревянным голосом ответила я, уставившись в раскрытую на коленях папку.