Однако показывать ему свою радость и ломать его сценарий прямо сейчас я не собиралась.

– Немного боязно, Марк Васильевич, – я опустила глаза, старательно изображая легкую робость, хотя губы так и норовили растянуться в счастливой улыбке. – Я вообще не уверена, что справлюсь с управлением...

Тяжелый шлем непривычно давил на плечи, а жесткая защита для ребер непривычно сковывала движения. Я неуклюже забралась в низкое сиденье карта, вцепившись побелевшими пальцами в прохладный руль. Сердце колотилось где-то в горле.

Марк подошел ко мне, уже полностью экипированный, но шлем пока держал под мышкой. Он склонился над моим картом, проверяя ремни безопасности. Его лицо оказалось в непозволительной близости, и я снова уловила этот дурманящий микс его терпкого парфюма и запаха бензина.

– Газ справа, тормоз слева. Обе педали одновременно не нажимай, – с издевательской заботой проинструктировал он, затягивая ремень на моей груди так, что я тихо выдохнула. – Если станет слишком страшно, просто подними руку, и техники остановят заезд. Я постараюсь тебя не сильно пугать, Катюша.

Ну-ну, Марк Васильевич. Посмотрим, кто кого будет пугать.

Он удовлетворенно хмыкнул, шагнул к своему карту и плавно опустился на сиденье, надев шлем.

Зажегся красный сигнал светофора. Затем желтый. В ушах нарастал оглушительный, вибрирующий рев моторов. Запах жженой резины ударил в нос, распаляя кровь. Зеленый!

Марк сорвался с места первым, уверенно и красиво входя в первый поворот. Он явно чувствовал себя здесь хозяином трассы. Первые пару кругов я ехала осторожно, приноравливаясь к жесткому управлению и чувствительным педалям. Карт дергался, вилял, и я видела, как Марк впереди расслабленно сбавляет скорость, позволяя мне не отстать окончательно. Он играл со мной, как кот с мышкой.

Но с каждым новым виражом страх отступал. На его место приходил чистый, слепящий адреналин. Скорость выдувала из головы всё. Остались только трасса, рев мотора и черная спина его карта впереди.

Я вжала педаль газа в пол. Мотор хищно взревел.

Расстояние между нами начало стремительно сокращаться. Марк, заметив это краем глаза, прибавил скорости, но я уже поймала кураж. Мы влетели в затяжную «шпильку» – самый сложный поворот трассы. Марк взял чуть шире, готовясь прижаться к внутреннему краю трассы, уверенный, что я заторможу.

Но я не стала тормозить.

Я резко вывернула руль, пуская карт в контролируемый занос, и по внутреннему радиусу буквально втиснулась между его машиной и отбойником. Наши пластиковые бамперы соприкоснулись с сухим стуком. Я вырвалась вперед!

Громкий, искренний смех сам собой вырвался из моей груди. Я смеялась во весь голос, чувствуя себя абсолютно, невероятно свободной. Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела, как шлем Марка резко дернулся в мою сторону. Даже сквозь темный визор я физически ощутила его взгляд.

Остаток заезда превратился в настоящую, дикую гонку на выживание. Мы подрезали друг друга, шли бампер в бампер, выжимая из машин всё, на что они были способны. Я не хотела ему уступать. В тире он победил меня, потому что у меня не было опыта. А водить я умела. Меня папа учил с подросткового возраста. Поэтому не похвастаться своими навыками просто не могла.

Когда взметнулся клетчатый флаг, мы влетели в зону для обслуживания авто практически одновременно. Я ударила по тормозам, заглушила мотор и, не дожидаясь механиков, сорвала с головы шлем.

Волосы, выбившиеся из хвоста, влажными прядями прилипли к лицу и шее. Я тяжело дышала, грудь часто вздымалась, но на губах играла широкая, сумасшедшая улыбка. Я чувствовала себя живой до кончиков пальцев.

Соседний мотор стих. Я повернула голову и встретилась взглядом с Марком.

Он уже снял шлем. Его темные волосы были растрепаны, на скулах проступил легкий румянец, но улыбки на его лице не было. Он смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни. Словно я только что сорвала с себя маску, которую он так долго пытался разгадать. В его потемневших, расширенных зрачках плескалось не просто удивление. Там бушевал настоящий, первобытный пожар.

Марк медленно выбрался из карта. Стянул с рук гоночные перчатки и отбросил их прямо на сиденье. Не сводя с меня этого тяжелого, расплавленного взгляда, он шагнул в мою сторону.

Я инстинктивно отступила назад, пока лопатки не уперлись в прохладную стену ангара. Отступать было некуда.

Он подошел вплотную. Оперся одной рукой о стену прямо над моим плечом, нависая надо мной темной скалой. От него исходил невероятный жар, запах адреналина и мужского пота. Воздух между нами мгновенно загустел, превратившись в вязкий сироп. Дышать стало катастрофически тяжело.

– Откуда такие навыки, Лебедева? – его голос звучал ниже обычного, с хриплой, вибрирующей ноткой, от которой по спине побежали толпы мурашек.

– А вы думали, что я всю жизнь только словари листала?

Я с вызовом вздернула подбородок, всё еще не в силах стереть с губ улыбку. Адреналин всё еще бродил в крови, лишая меня инстинкта самосохранения.

Его взгляд медленно, обжигающе скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, задержался на пульсирующей жилке на шее и спустился ниже, к ключицам.

– Ты полна сюрпризов, Катя, – хрипло выдохнул он.

Его свободная рука медленно поднялась. Горячие пальцы коснулись моей щеки, заправляя влажную прядь волос за ухо. Моя кожа вспыхнула в том месте, где он ее задел.

– Сначала она покоряет тир, теперь это... Да под этой маской прилежной ученицы прячется настоящая дьяволица.

– Осторожнее, – мой голос дрогнул, когда его большой палец невесомо очертил линию моей нижней губы. – Я могу и укусить.

Марк шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его глаза потемнели до состояния черной бездны.

– Ты играешь с огнем, Лебедева.

– А вы боитесь обжечься? – бросила я, сама не понимая, откуда во мне взялась эта сумасшедшая дерзость.

Он наклонился еще ближе. Расстояние между нашими губами сократилось до жалких миллиметров. Я физически ощущала его обжигающее дыхание на своей коже, мое сердце колотилось как безумное, готовое проломить ребра. Еще секунда – и он меня поцелует. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Нет. Это просто адреналин. Бешеные гормоны от гонки. Не настоящие чувства.

Я резко выставила перед собой ладонь, упираясь ему в грудь, и отвернула голову, разрывая этот гипнотический контакт. Ловким движением я натянула шлем и вывернулась из его цепкой хватки.

– Еще кружочек? Не переживай, я буду ехать рядом, – дерзко спародировала я его недавние слова, направляясь обратно к своему карту.

Марк хищно ухмыльнулся, провожая меня потемневшим взглядом. Он застегнул ворот гоночного комбинезона, тоже надел шлем и направился к своей машине. Опустился в низкое кресло и резким движением захлопнул темный визор.

Я завела мотор и снова услышала утробное рычание карта. Откинулась на спинку, на секунду прикрыв глаза, чтобы собраться. Нажала педаль газа и стремительно вырулила с пит-лейна на трассу. А сердце все еще билось где-то в горле от секундной близости Марка.

Не знаю, сколько еще кругов мы намотали, но гонка стала по-настоящему жестокой. Марк больше не пытался строить из себя благородного джентльмена, дающего фору новичку. Он так же выжимал педаль газа в пол и вытворял на трассе такие виражи, что дух захватывало. И я была искренне восхищена его мастерством. Это выглядело невероятно круто.

Иногда мне было до одури страшно входить в крутые повороты на такой скорости. Но я видела, как уверенно и хищно движется его машина, и окончательно отпустила себя. Вспомнила, как в детстве гоняла с соседскими мальчишками по лесу на квадроциклах, как папа учил меня водить на пустых проселочных дорогах. Меня накрыло забытое ощущение детской беззаботности и чистого кайфа от адреналина. Впервые за долгое время этот адреналин был от радости, а не от паники и ужаса.