«Бери деньги, нищенка... продажная девка».

Внутри меня всё оборвалось. Я вдруг почувствовала себя невероятно грязной. Той самой дешевой вещью, которую просто купили. Я отдалась ему вчера ночью, сгорая от чувств, думая, что это страсть, что мы на равных... А он, оказывается, уже всё за меня решил. Он просто внес предоплату.

Я не хотела еще больше вязнуть в этих унизительных долгах. Что он потребует на этот раз взамен? Обязанность согревать его постель по щелчку пальцев?

Или вчера... вчера я уже начала отрабатывать этот долг своим телом?!

– Что ты сделал? – неверяще, севшим голосом выпалила я, делая шаг назад, подальше от него.

На глаза навернулись злые, горькие слезы.

– Зачем?! Кто тебя просил лезть в это?!

Марк нахмурился еще сильнее, явно не ожидая такой реакции вместо благодарности.

– Затем, Катя, что я хочу, чтобы моя женщина ни в чем не нуждалась, – рыкнул он, делая шаг ко мне. – И поэтому ни на какую подработку ты больше не пойдешь.

– Твоя женщина? – я перешла на злой, прерывистый шепот, чувствуя, как ногти впиваются в ладони до боли. – А кто тебе сказал, что я – твоя женщина?!

Вся эта кухонная идиллия в одну секунду превратилась в иллюзию.

Марк смотрел на меня, абсолютно не понимая моей реакции. На его лице крупными буквами читалось искреннее недоумение. Он словно ждал, что я сейчас растаю от его заявления, разрыдаюсь от благодарности и брошусь ему на шею. И совершенно не допускал мысли, что в восторг меня такие новости не приведут.

– Ты решил, что так точно получится меня купить, да? – меня уже было не остановить, обида захлестывала с головой. – Решил, что если молча оплатишь лечение отца, то я теперь из чувства долга буду раздвигать перед тобой ноги? Что я не смогу ни в чем тебе отказать?!

На лбу Марка залегли глубокие морщины. Желваки на его скулах нервно дернулись. Он скрестил мощные руки на груди и облокотился бедрами о кухонный шкафчик. Я следила за каждым его движением, в отчаянной надежде увидеть в его стальных глазах хоть намек на раскаяние. Хоть каплю понимания того, как он меня сейчас унизил.

Напрасно. В его взгляде медленно, но верно закипала темная ярость.

– Как мне на этот раз нужно тебе отплатить? – мой голос дрогнул, слезы всё-таки предательски сорвались с ресниц, обжигая щеки. – Вчера... вчера ночью я достаточно постаралась, Марк Васильевич? Этого хватит, чтобы покрыть хотя бы проценты от той суммы, которую ты в меня вложил?!

Марк шумно, со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Оттолкнулся от шкафчика и сделал один тяжелый, стремительный шаг мне навстречу.

Я по инерции отскочила назад, едва не ударившись спиной о холодильник. Животный страх волной окатил с ног до головы. Я каждой нервной клеткой чувствовала исходящую от него сокрушительную опасность. Воздух на крошечной кухне мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным.

И сейчас всё внутри меня вопило: замолчи, спрячься, беги. Но бежать было некуда, а моя гордость была растоптана в пыль.

– Ты что несешь? – его голос упал до такого низкого, вибрирующего баритона, что у меня внутри всё завибрировало.

– Привык покупать женщин, да? – выплюнула я сквозь слезы, дрожа всем телом. – И вот, наконец, справился с трудной задачкой? Уломал строптивую Лебедеву?!

– Ты реально думаешь, что я тебя купить так пытался?

Он уставился на меня, как на безумную. В его серых глазах вспыхнул такой неконтролируемый гнев, что мне захотелось стать невидимой.

– Марк, а что это было тогда?! Хотел доказать себе, что я продажная девка?! Нет уж, спасибо! – я вскинула подбородок, отчаянно борясь с истерикой. – Я всё верну тебе. До последней копейки! Напишу расписку. Буду работать без выходных. А теперь дай мне пройти. Я опаздываю на смену!

Я попыталась проскользнуть мимо него, но он не позволил.

– Никуда. Ты. Не пойдешь, – жестко, чеканя каждое слово, прервал он меня, нависая сверху скалой.

Он смотрел на меня так, что я невольно приросла к полу. Мои босые ступни замерзли на дешевом линолеуме, но меня бросало в жар от его близости. Я сама не заметила, как перестала дышать.

– Я оплатил лечение твоего отца, потому что хочу, чтобы моя женщина жила, а не выживала, – отрезал он. – Да, Катя. Моя. Женщина.

Он шагнул еще ближе, практически вжимая меня в дверцу холодильника. Я чувствовала обжигающий жар его обнаженной кожи.

– Повторяю для тех, кто в танке, – Марк сверлил мои расширенные, полные слез глаза. – Тебе от меня теперь никуда не деться. И хочешь ты того или нет, но обеспечивать тебя и твою семью теперь буду я. Решать ваши проблемы буду я. Защищать тебя буду я. Потому что я так решил. И потому что ты мне под кожу залезла. В самую душу. И отпускать я тебя не собираюсь.

Слова застряли в пересохшем горле. Всё мое рвение драться с ним, доказывать свою независимость рассыпалось в прах под тяжестью этого взгляда. Он смотрел на меня с такой невыносимой, собственнической нежностью, перемешанной со злостью, что у меня подкосились колени.

– Я понял, что тебя не купить, успокойся.

Он раздраженно выдохнул, проводя широкой ладонью по своим волосам, слегка взъерошивая их.

– Не скажу, что не пытался в самом начале. Пытался. У меня всё в этой жизни имеет цену. Но с тобой это не сработало. И даже не смей думать, что я считаю тебя шлюхой! – его голос снова сорвался на рык, от которого я вздрогнула. – Я сделал это именно потому, что ты не такая. И потому что видел, как ты убиваешься ради отца. Я не мог на это смотреть.

Мое сердце пропустило удар, а затем пустилось вскачь, отбивая бешеный ритм где-то в горле. Страх и обида растворялись, вымывались его словами, оставляя после себя лишь щемящую, звенящую нежность. Я так хотела ему верить.

Боже, как же сильно я хотела просто опереться на его плечо и перестать быть сильной!

Я осторожно, словно боясь спугнуть этот момент, сделала крошечный шаг ему навстречу.

Марк тут же перехватил мои дрожащие ладони. Его большие, мозолистые руки были горячими и удивительно бережными. Он поднес мои пальцы к своему лицу и медленно, закрыв глаза, коснулся их губами. От этого простого, интимного жеста внутри всё сладко сжалось.

– Хватит, Кать. Я не хочу с тобой ругаться, – уже гораздо тише, почти умоляюще произнес Марк, не выпуская моих рук.

В его взгляде больше не было льда – только абсолютная искренность.

– Я не покупаю тебя. Я просто забираю свое. Ты в безопасности рядом со мной. Тебе больше не нужно играть в эту независимость, слышишь? Просто позволь мне о тебе позаботиться. Ты теперь не одна.

– Мог бы и спросить моего мнения на этот счет, – буркнула я себе под нос.

– Мнения о чем? – не понял Марк.

– Хочу ли я быть с тобой, – произнесла я уже более спокойным тоном.

– А ты не хочешь? – Марк сощурился.

– Да конечно хочу! Но сначала люди об этом разговаривают.

– Так я же сказал. Ты теперь моя.

Я поняла, что он совсем из какого-то другого теста. Совсем меня не понял. Но да ладно. Все равно в груди стало так невыносимо тепло от его слов.

Я прильнула к нему, намертво вцепившись пальцами в его плечи, и спрятала лицо на его широкой, горячей груди. С плеч словно свалилась бетонная плита, которую мне приходилось тащить на себе в одиночку все эти долгие годы.

Я всё еще была на взводе от этого бешеного утра, адреналин гулял по венам. Но в его стальных объятиях я наконец-то почувствовала то, чего мне так не хватало. Абсолютную, непробиваемую безопасность.

Марк шумно выдохнул, зарываясь лицом в мои волосы. Его губы жадно, отчаянно накрыли мои. В этом поцелуе смешался вкус моих соленых слез, остаточного страха и его безграничной, собственнической нежности. Он словно выжигал всю ту боль и неуверенность, что копились в моей груди, заполняя эту пустоту своим жгучим желанием.

Я еще крепче обхватила его за шею, плавясь в его руках, позволяя ему себя успокоить. Но реальность всё-таки безжалостно напомнила о себе. Я осторожно, с огромным нежеланием отстранилась, упираясь ладонями в его твердый торс.