– Лгунья, – глухо прорычал я.

Хватит разговоров. В один хищный, стремительный выпад я толкнул ее назад, прямо на край матраса.

Она потеряла равновесие и с коротким, сладким вскриком повалилась на мягкие подушки. Я тут же накрыл ее своим телом, лишая любой возможности к отступлению. Вклинился бедром между ее ног, вжимая ее в шелковые простыни. Она подо мной извивалась, горячая, непокорная, невероятно желанная.

– Отпустите! Я закричу! – она попыталась вцепиться ногтями в мою рубашку.

Я легко перехватил оба ее запястья одной рукой и вскинул их над ее головой, безжалостно фиксируя в подушках. Подчиняя. Ломая ее сопротивление.

– Кричи ты будешь только от удовольствия, – прошептал я, глядя в ее расширенные от адреналина глаза.

Внутри меня бушевало торжество хищника, загнавшего свою лучшую добычу.

– Пиздец, как же я хочу тебя. И вижу, что ты тоже вся течешь.

Она вся горела. Ее тело придавало ее собственные слова, выгибаясь навстречу моему, реагируя на каждое мое движение.

– Я ненавижу вас… – выдохнула она, отворачивая голову.

– Ненавидь, – я обжег ее дрожащие губы своим дыханием. Мой голос вибрировал от дикой, неконтролируемой страсти. – Но сегодня ночью ты поймешь, что принадлежать мне. И завтра ты сама будешь умолять меня не останавливаться.

Я больше не дал ей сказать ни слова. Жестко накрыл ее рот своим, врываясь, сминая, уничтожая любые остатки ее сопротивления.

Как только его губы с силой смяли мои, инстинкт самосохранения наконец-то прорвался сквозь оцепенение. Я резко дернулась и со всей силы ударила его коленом по ноге. Марк явно не ожидал такого отпора. Он глухо зашипел от неожиданности, и его хватка на долю секунды ослабла.

Этого хватило.

– Какого черта? – рыкнул он, когда я стремительно вывернулась из-под его тяжелого тела.

Я отскочила на самый край кровати, вжимаясь лопатками в жесткое изголовье. Сейчас я наверняка выглядела как загнанный в угол зверь, но сдаваться без боя я не собиралась. Да как он вообще смеет трогать меня, если дома его ждет любимая женщина?! Настоящий моральный урод! Лицемер!

Он медленно, хищно подался вперед, явно намереваясь вернуть меня на место, но тут тишину люкса разорвала резкая трель мобильного.

Марк замер. Еще секунду он буравил меня уничтожающим, темным взглядом, тяжело дыша, но всё же вытащил телефон из кармана брюк.

– Да, Ника, – холодно и ровно бросил он в трубку. – Занят. Говори быстрее.

Меня словно окатило ледяной водой. Ника. Вероника. Та самая Вероника Вольская из сообщения Дениса. Это точно не однофамилица. Господи, в какую же грязь я вляпалась...

Вся краска схлынула с моего лица. Я быстро соскочила с кровати, подхватила свою сумку и отступила поближе к спасительному порогу. Нужно срочно спуститься на ресепшен. Выбить другой номер. Или кушетку. Раскладушку! Да что угодно, лишь бы не оставаться с ним в одной постели. Я была согласна спать на коврике в коридоре, а завтра утром решу, как дожить до конца поездки.

Я бы и сейчас ринулась искать другой отель, но за панорамным окном всё так же бушевал ураган. Вряд ли в чужом, залитом дождем городе я быстро смогу разрулить эту ситуацию. Только вымокну и заболею.

Я нервно одернула помявшееся платье. Марк всё это время не спускал с меня внимательного, цепкого взгляда. Следил за каждым моим движением, как коршун. По телефону он отвечал односложно, в основном просто кивая.

В груди кольнуло странное, горькое чувство. Мне даже стало жаль эту неведомую Веронику. Это же просто отвратительно – любить человека, ждать его, пока он снимает президентские люксы в других городах и силой заваливает на кровать свою переводчицу! И зачем он вообще говорил, что одинок? Чтобы было проще затаскивать в постель наивных дурочек? Какая мерзость.

Я решительно направилась к выходу из спальни. Марк сделал шаг наперерез, но я брезгливо оттолкнула его руку и проскользнула мимо.

– Ага. И я тебя, – бросил он в трубку самую банальную, но такую разрушительную для меня фразу, и сбросил вызов. – Куда собралась?

– Вниз. Как-то решать эту проблему, – ледяным тоном отчеканила я, кивнув на огромную кровать. – Пропустите.

Он нахмурился еще сильнее. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он смотрел так, словно пытался вскрыть мне череп и прочитать мысли. Еще и прикидывается, что не понимает, в чем дело! Думал, что его тайна никогда не вскроется?

Я быстро прошмыгнула в коридор и захлопнула за собой дверь номера. Сердце бешено колотилось о ребра. Спустившись на лифте в лобби, я прямиком направилась к той самой администраторше.

– Здравствуйте еще раз, – вежливо, но твердо начала я. – У вас точно не появилось ни одного свободного номера? Даже самого маленького?

– К сожалению, нет. Шторм только усиливается, никто не выезжает, – дежурно повторила она, сочувствующе поджав губы.

– Послушайте, мне подойдет что угодно. Принесите в номер раскладушку. Дополнительную кровать. Любую кушетку.

Девушка растерянно заморгала.

– Но у вас президентский люкс... Туда не ставят дополнительные...

– Поставьте, – я достала из кошелька крупную купюру и непреклонно положила ее на мраморную стойку, пододвинув к девушке. – Пожалуйста. И как можно быстрее.

Девушка бросила быстрый взгляд на деньги, профессионально смахнула их со стойки и серьезно кивнула.

– Через десять минут всё будет в вашем номере.

Это было просто счастье.

Я вернулась в номер. В спальне было пусто – со стороны ванной доносился шум воды. Марк ушел в душ.

Ровно через десять минут в дверь тихо постучали. Сотрудник отеля быстро и бесшумно вкатил в комнату отличную, современную раскладную кровать с плотным матрасом и комплектом белья. Я указала ему на самый дальний угол комнаты, у окна, подальше от пугающего шелкового аэродрома.

Когда вода в ванной стихла и Марк вышел в комнату, вытирая влажные волосы полотенцем, моя «однушка» была уже полностью застелена. Я деловито раскладывала на тумбочке рядом свои вещи. Я не претендовала на его роскошную кровать и его территорию.

Марк остановился посреди комнаты. Перевел тяжелый взгляд с огромной пустой кровати на мою скромную раскладушку в углу, а затем посмотрел на меня.

– Ты серьезно? – медленно, с нескрываемым раздражением и легкой насмешкой протянул он.

– Более чем, – ровно ответила я, подхватывая свою косметичку. – Спокойной ночи, Марк Васильевич.

И, не дожидаясь его реакции, я скрылась в ванной, закрыв за собой дверь на щеколду.

Я вышла из ванной, плотно запахнув на себе белый махровый халат. В просторном президентском люксе царил полумрак и тяжелая, звенящая тишина. Только за панорамным окном всё так же неистово бушевал ураган, швыряя в стекло пригоршни ледяной воды.

Огромная шелковая кровать была пуста. Марка в номере не было.

Я окинула взглядом комнату. Его пиджак исчез с кресла. Сердце предательски сжалось от внезапной тревоги. Куда он мог уйти в такой шторм? Неужели вышел на улицу? Я подошла к окну, вглядываясь в темную, залитую дождем улицу, и тут же мысленно дала себе звонкую пощечину.

О чем я вообще переживаю? Он взрослый мужчина. Наверняка просто спустился в лобби-бар отеля, чтобы выпить дорогого виски и снять напряжение. Или... чтобы в тишине поговорить по телефону со своей Вероникой.

От этой мысли к горлу подступила горькая, едкая тошнота. Я резко отвернулась от окна, забралась на свою узкую раскладушку и натянула одеяло до самого подбородка. Завтра тяжелый рабочий день, сложные переговоры. Мне нужно спать.

Экран телефона, лежащего на тумбочке, внезапно вспыхнул в темноте, сопровождаясь короткой вибрацией.

Я протянула руку. Новое сообщение. От того же самого неизвестного номера, который Денис идентифицировал как номер Вольской.

«Держись от моего мужчины подальше, продажная девка. Иначе сильно пожалеешь».