– Лучше ты мне расскажи, почему у такой сексуальной девушки до сих пор нет мужчины?

Вопрос застал меня врасплох. Я поерзала на сиденье, обхватив руками колени. Вся моя адреналиновая легкость начала медленно испаряться.

– Потому что у этой девушки нет на это времени, – честно и немного грустно ответила я, глядя на мелькающие фонари за окном. – Чтобы строить отношения, нужны силы. А когда ты разрываешься между двумя работами, чтобы выжить и оплатить счета... романтика как-то отходит на десятый план. Мужчинам же нужно внимание. А я прихожу домой и просто падаю замертво. Какая уж тут личная жизнь.

Марк промолчал. Лишь как-то странно, тяжело скользнул взглядом по моему лицу, словно обдумывая мои слова.

Тишина в салоне показалась мне слишком интимной, давящей. Остатки смелости всё еще бурлили в крови, подталкивая к краю обрыва.

– А у вас? – тихо спросила я, повернув к нему голову. – У вас есть девушка?

В воздухе повисла пауза. Марк едва заметно нахмурился. Расслабленная полуулыбка мгновенно стерлась с его лица. Он отвернулся, мазнув холодным взглядом по ночной улице за окном.

– Я не завожу отношений, Катя, – сухо, почти отстраненно ответил он.

– Почему? – не унималась я.

Мой внутренний голос вопил, что я лезу не в свое дело, перехожу все возможные границы, но остановиться я уже не могла.

Марк снова перевел на меня взгляд. В его серых глазах засквозил прагматичный, жесткий цинизм. Тот самый, которым славился владелец IT-империи.

– Зачем усложнять себе жизнь? – он криво усмехнулся. – Какой смысл добровольно сажать себя на цепь, когда вокруг полно красивых женщин? Отношения – это глупые рамки, взаимные претензии и обязательства, на которые у меня нет ни времени, ни желания. Я предпочитаю брать от жизни удовольствие без лишних драм и условностей.

Эти слова вдруг неприятно, остро кольнули где-то под ребрами.

Ну конечно. Чего еще я ожидала от владельца огромного бизнеса? Что он ждет ту самую, единственную и неповторимую? Губы сами собой сжались в тонкую линию. Это было очередным, болезненным подтверждением того, что для него я – просто мимолетный каприз. Красивая, строптивая игрушка, которую он захотел на время добавить в свою коллекцию.

Но я не собираюсь пополнять его имена в списке. Я здесь только по работе.

Машина свернула в знакомые переулки и плавно затормозила.

Я посмотрела в тонированное окно, и остатки моего «опьянения» слетели окончательно, словно их сдуло ледяным ветром. Перед глазами стояла моя обшарпанная пятиэтажка с облупившейся краской на подъездной двери. Моя серая, унылая реальность, в которую я вернулась из роскошного итальянского ресторана и закрытого стрелкового клуба. Сказка закончилась.

Я начала торопливо обуваться. И вдруг замерла, так и не застегнув ремешок на туфле. Сердце пропустило удар.

– Подождите... – я медленно повернулась к Марку, чувствуя, как по спине ползет липкий холодок. – А откуда вы знаете мой адрес? Я же не говорила его водителю. Мы просто выехали с полигона, и всё.

Марк не отвел взгляд. Наоборот, он подался чуть вперед, и его лицо снова стало непроницаемой, жесткой маской начальника. Тот мужчина из тира окончательно исчез.

– Ты работаешь в моей компании, Лебедева. А я знаю о своих сотрудниках всё. Особенно о тех, кто ездит со мной на важные переговоры.

Он выдержал паузу, явно наслаждаясь моим замешательством и тем, как округлились мои глаза.

– Спокойной ночи, Катюша. Увидимся завтра на работе. И постарайся на этот раз не опаздывать.

Я медленно поднялась на свой этаж. Ноги ужасно гудели, напоминая о каждом шаге, сделанном на шпильках. Первым делом я скинула туфли прямо на пороге и прошла в спальню. В окне мелькнул свет фар – машина Марка сорвалась с места, как только за мной закрылась дверь подъезда.

Его слова всё еще вибрировали в голове. Это что же получается, в комплекте с должностью я подписалась на тотальный контроль?

Ладно, Катя, выдохни.

Он правда мог узнать адрес из моей анкеты, в этом нет ничего криминального. Но всё равно внутри зудело неприятное чувство уязвимости. Он знал обо мне слишком много, в то время как я знала о нем лишь то, что писали в деловых газетах и шептали в офисных курилках.

Я замерла перед старым зеркалом в спальне. Несмотря на дикую усталость, я выглядела... потрясающе. Это сапфировое платье, чуть растрепанные волны волос и, к удивлению, идеально сохранившийся макияж. Визажисты в салоне сотворили чудо. Впервые в жизни я чувствовала себя настолько красивой.

Тишину разорвал звонок. Я вздрогнула, выуживая телефон из сумочки. На экране светилось фото мамы.

– Привет, Катенька, – раздался её тревожный голос. – Не разбудила?

Я вся напряглась. Полночь. Она никогда не звонила так поздно, если только...

– Привет, мам. Что-то случилось? С папой?

– Нет-нет, всё в порядке, – поспешно отозвалась она, но я услышала, как её голос предательски дрогнул. – Просто... Катюш, я зашла в аптеку, а лекарства для папы... они снова подорожали. У нас осталось всего на пару дней. Я не хотела тебя дергать, но до пенсии еще неделя...

Сердце болезненно сжалось. Мама уже битый год мотается с папой по больницам, чтобы выбить выписку на получение лекарств от государства. А им постоянно не хватает каких-то анализов и документов.

– Мам, успокойся, – твердо пресекла я её начинающиеся извинения. – Завтра я переведу тебе деньги. Мне как раз должны выдать аванс на новой должности.

– Ох, доченька... – она всхлипнула. – Прости меня. Я тебе всё верну, как только смогу, честное слово. Мне так неловко, я ведь знаю, как тебе одной тяжело…

– Перестань, мам. Всё хорошо. Я вас очень люблю. Купи всё, что нужно, и ни о чем не переживай. Постараюсь скоро приехать в гости. Обними за меня папу.

Положив трубку, я еще долго стояла в темноте, глядя на свое отражение. Красивая обертка, а внутри – всё тот же комок нервов и долгов. Аккуратно сняв платье и повесив его на плечики, я рухнула в кровать. Сон пришел мгновенно – тяжелый, без сновидений, пахнущий сандалом и порохом.

Утро в офисе началось с приятного сообщения в телефоне.

Я замерла с кружкой кофе в руках, глядя на экран. Сумма аванса была... пугающей. Почти в три раза больше того, что я получала в АХО за месяц. Пальцы задрожали. Этого хватит и папе на лекарства, и на первый взнос соседке снизу.

Волна облегчения окутала меня с ног до головы.

Первым делом я перевела деньги маме, а затем, решив покончить с унижениями, набрала номер Валентины Ивановны – той самой соседки, чью квартиру я залила.

– Алло, Валентина Ивановна? Доброе утро, это Катя из сорок восьмой. Я звоню по поводу...

– А-а, явилась, – грубо перебила она, и я прямо представила, как она поджимает губы. – Что, совесть проснулась? Или хахаль твой велел позвонить?

Я опешила, остановившись посреди коридора.

– О чем вы? Я звоню, чтобы номер карты спросить. Хочу перевести вам первую часть денег за ремонт...

В трубке раздался едкий, каркающий смех.

– Ты, Лебедева, дуру-то из себя не строй! Прикидывалась тут бедной овечкой, слезы лила, а сама с таким богатеем спишь. Могла бы сразу сказать, я бы тебе нервы не мотала.

– При чем тут... вы о чем вообще? – внутри всё похолодело.

– Да твой этот, Вольский! Вчера вечером приехал его человек, юрист в костюме. Привез все бумаги, наличку и еще сверху накинул, чтобы я претензий не имела и в суд не подавала. Всё до копейки оплачено, так что не разыгрывай тут комедию, святоша. Могла бы и не ломаться, раз такие деньги под тобой лежат!

Короткие гудки ударили по ушам, как пощечина.

Телефон едва не выпал из рук. Марк. Он влез в мои дела. И оплатил мой долг перед соседкой. Но вместо облегчения я чувствовала, как внутри закипает ярость.

Он не имел права. Не имел права лезть в мою личную жизнь и делать меня обязанной еще и ему!