– Два американо принеси нам, – бросил Марк, даже не обернувшись.

Кивнув самой себе, я подошла к кофемашине. Справившись с задачей, я осторожно поставила чашки перед мужчинами. И тут же почувствовала на себе липкий, обжигающий взгляд. Марк, не стесняясь присутствия подчиненного, откровенно рассматривал мою фигуру ниже спины.

Я вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краска – то ли от смущения, то ли от ярости.

– Вырядилась что надо! – негромко подметил он, и в его голосе проскользнуло нескрываемое мужское одобрение, от которого захотелось немедленно завернуться в ковер.

– Это рабочая форма, – процедила я сквозь зубы и поспешила вернуться на свое место.

Что за неандерталец! Как такой человек вообще может управлять технологическим гигантом?

Но размышлять о превратностях судьбы было некогда. Двери снова распахнулись, и в переговорную вошла китайская делегация. Пятеро мужчин в строгих костюмах, лица – непроницаемые маски. Я вытянулась по струнке и вежливо улыбнулась, согнувшись в безупречном приветственном поклоне. Коленки предательски дрожали.

Пока мужчины обменивались рукопожатиями и рассаживались, я заварила зеленый улун. Стараясь соблюдать этикет, я подала первую чашку самому старшему гостю. Пальцы мелко подрагивали, но я справилась на отлично – ни капли мимо.

Марк мгновенно преобразился. Стоило переговорам начаться, как его вальяжность сменилась хищной сосредоточенностью. Он перешел на жесткий деловой тон, сыпал терминами, предлагал условия и уточнял детали. Слушать китайцев было неописуемым удовольствием – живая речь, тонкие интонации, скрытые смыслы.

Леонид поначалу справлялся неплохо, но в какой-то момент я заметила, как он помрачнел. Его плечи ссутулились еще сильнее, а пальцы начали нервно крутить кофейную ложечку. Он явно терял нить диалога, перегруженного специфическим сленгом.

И тут произошло то, от чего у меня похолодело внутри. Глава делегации, прищурившись, произнес фразу, от которой у любого юриста зашевелились бы волосы на голове.

– Мы слышали, что господин Марк умеет «срезать углы», и мы готовы это щедро компенсировать, – произнес он с хитрой ухмылкой на китайском, явно намекая на «серые» схемы и откаты.

Леонид ощутимо занервничал. Он закусил губу, лихорадочно подбирая слова.

– Они... они восхищены вашей способностью быстро решать проблемы и хотят предложить долгосрочное партнерство, – скомкано выдал он.

Марк нахмурился. Между его бровей залегла складка сомнения. Я замерла, понимая: это катастрофа. Если он сейчас согласится на это «партнерство», компанию просто раздавят проверками, а самого Марка могут ждать небо в клеточку и тюремная роба.

Нужно было действовать. Прямо сейчас. Но как не выставить переводчика дураком и не нарваться на гнев босса? Леонид не выглядел предателем – скорее, ему просто не хватило знаний современной лексики. Он переводил «по учебнику», не чувствуя двойного дна.

Я лихорадочно схватила со своего столика блокнот и настрочила на клочке бумаги: «Осторожно! Предлагают взятку и коррупционную схему за "срезание углов". Не соглашайтесь!»

Наполнив новую чашку американо, я бесшумной тенью скользнула к столу. Сердце колотилось в горле. Я поставила кофе перед Леонидом, незаметно подтолкнув сложенную записку прямо ему под руку.

Мужчина непонимающе взглянул на меня, но, заметив бумажку, быстро развернул её. Его лицо на миг стало пепельно-серым. Он коротко кивнул мне, едва заметно, и тут же обернулся к Марку.

– Прошу прощения, Марк Васильевич, я не совсем точно передал нюанс... Речь идет о специфических условиях, которые требуют юридической проверки на соответствие нашему законодательству.

Я медленно выдохнула, возвращаясь на свой пост. Теперь переговоры пошли по другому сценарию. Китайцы поняли, что «фокус» не прошел.

Пока я собирала мысли в кучу, я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, пристальный, прожигающий. Марк смотрел на меня. Не на мою грудь или ноги, а прямо в глаза – так, будто пытался залезть в черепную коробку. Ледяные мурашки пробежали по спине, и я поспешила отвернуться, делая вид, что крайне занята протиранием чистых стаканов.

Наконец, всё закончилось. Делегация покинула кабинет с кислыми минами. Сделка не состоялась – Марк отправил их на доработку договора, внеся такие жесткие правки, что у переводчика китайцев задрожали руки.

Леонид, бледный и осунувшийся, торопливо собирал бумаги. Я подошла к столу, чтобы убрать пустую посуду, когда широкая ладонь Марка резко, словно капкан, сомкнулась на моем запястье.

– Катюша, задержись на минуточку, – сощурив глаза, опасно прошипел он. Голос вибрировал от скрытой угрозы. – А вы, Леонид, покиньте кабинет. Сейчас же.

– Что это было? – голос Марка прозвучал негромко, но от его стальных ноток мне захотелось вжаться в спинку стула.

Он вглядывался в мое лицо так пристально, словно искал в нем скрытый дефект.

– Вы о чем?

Я постаралась сделать шаг назад, увеличивая дистанцию до безопасной, но в тесном пространстве между столом и стулом это почти не помогло.

– Дурочку из себя не строй! – рявкнул он, наконец выпустив мое запястье.

Я едва не подпрыгнула. Сердце заколотилось где-то в районе горла. Что-что, а «дурочку» я точно не строила. Просто от его тона у меня натурально поджилки затряслись. Такого агрессивного наезда я не ожидала – я ведь только что спасла его от тюрьмы или разорения! Хотела помочь тихо, не высовываясь, как и приказали. А он... он просто взъелся. Все еще злится за утро?

– Я правда не понимаю, что конкретно вам не понравилось! – мой голос дрогнул, но я постаралась придать ему твердости.

Марк помрачнел. Он тяжело опустился в свое кожаное кресло и вальяжно откинулся на спинку. Верхние пуговицы его поло были растегнуты. Босс сжал пальцами переносицу и медленно втянул воздух сквозь зубы. Я невольно засмотрелась на его шею: кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул.

Катя, соберись! Совсем не время любоваться его мужской красотой!

– Катюша... – его голос вдруг сменил тональность, став приторно-сладким, как патока. – Сядь.

В этом обращении было столько яда, что у меня по спине побежали ледяные мурашки. Он не орал, не злился открыто, но смотрел так, будто видел меня насквозь. Ноги подкосились. Сама не знаю почему, но я не смогла сопротивляться этому приказу и опустилась на край стула напротив.

– А теперь объясни мне, – он подался вперед, положив локти на стол, – что за записки ты подсовываешь моим сотрудникам прямо во время переговоров?

– Я... я не знала, как по-другому поправить Леонида, – я сцепила пальцы в замок на коленях, пытаясь унять дрожь. – Побоялась сорвать встречу. Решила, что записка – самый быстрый и деликатный способ.

Еще час назад он казался мне просто хамоватым мужиком, но сейчас он пугал своей проницательностью. Увольнение в эту секунду показалось мне избавлением, лишь бы не сидеть под этим рентгеновским взглядом. Но остатки гордости заставили меня расправить плечи. Я не сделала ничего плохого!

– Я не об этом тебя спросил, – медленно, по слогам повторил он. – Что именно было в той записке?

Его глаза сузились, превратившись в две темные щелки. Я почувствовала себя загнанным зверьком в клетке с матерым хищником.

– Я написала, что китайцы предлагают коррупционную схему, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – Леонид... он немного не так интерпретировал их идиому. Смысл фразы был опасен для вашего бизнеса.

Марк подался вперед, нависая над столом. В его глазах не было ни капли благодарности – только холодный, расчетливый гнев.

– Какая трогательная забота о моем бизнесе от разносчицы кофе, – процедил он, чеканя каждое слово. – А теперь давай начистоту. Кто тебе заплатил? Кто слил информацию о переговорах? Конкуренты? Хотели, чтобы я устроил скандал, послал партнеров к черту, и они ушли к другой компании?

– Что?! – я задохнулась от возмущения, не веря своим ушам. – Я только что спасла вас от уголовного дела!