Буквы прыгали перед глазами бессмысленным набором символов.

– Брось, мы едем уже третий час. Зрение еще себе посадишь, – он скользнул по мне потемневшим, откровенным взглядом. – Можем вместо этого обсудить наше свидание. Тебе же явно понравилось.

От этой неуместной заботы мои щеки вспыхнули, но внутри всё сковало льдом. Как он может так спокойно об этом говорить?

– Мне нечего с вами обсуждать, кроме работы, – отрезала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Следите за дорогой, пожалуйста.

Марк нахмурился. Его пальцы на руле слегка побелели.

– Опять колючки выпустила? – его тон стал прохладнее. – Катя, прекращай эту игру в снежную королеву. Мы оба знаем, что тогда...

– Что вы нарушили свое обещание, – перебила я его ледяным тоном, глядя в окно. – Этого больше не повторится.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Я физически ощущала, как от Марка исходят волны раздражения и глухого гнева. Он не привык к отказам, особенно после того, как уже попробовал свою «добычу» на вкус. Остаток пути мы проехали в гнетущем молчании.

Тем временем погода за окном стремительно портилась. Чем ближе мы подъезжали к Нижнему Новгороду, тем темнее становилось небо. Тяжелые, свинцовые тучи заволокли горизонт, и вскоре на лобовое стекло обрушился настоящий водопад. Дворники едва справлялись с потоками воды, ветер с воем раскачивал деревья на обочине. Начался самый настоящий ураган.

Когда мы наконец подъехали к элитному пятизвездочному отелю в центре города, на улице царил кромешный ад. Швейцар с огромным зонтом едва успел довести нас до стеклянных дверей, но низ моих джинсов всё равно промок.

В холле было тепло, играла тихая джазовая музыка, пахло дорогим кофе и свежими цветами. Я зябко поежилась, обхватив себя руками, пока Марк уверенным шагом направился к стойке ресепшена.

– Бронь на имя Вольского, – произнес он, стряхивая капли дождя с темных волос.

Миловидная девушка в фирменном платке быстро застучала по клавиатуре. Спустя пару секунд ее профессиональная улыбка дрогнула, а в глазах промелькнула паника.

– Марк Васильевич... приносим наши глубочайшие извинения, – она нервно сглотнула, глядя на моего босса. – У нас произошло ЧП. Из-за урагана часть крыши в западном крыле протекла. И... произошел системный сбой в бронировании. Ваша бронь на два стандарта аннулировалась.

– Что значит аннулировалась? – голос Марка стал похож на лязг металла. – Решайте проблему.

– Мы делаем всё возможное! – залепетала администратор. – Но из-за отмененных авиарейсов весь отель переполнен. Свободных номеров просто нет. Ни одного.

Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Нет номеров? То есть нам придется ехать в другой отель в такой ливень?

– Подождите, – девушка лихорадочно кликнула мышкой. – В восточном крыле остался только один свободный номер. Президентский люкс. Но он... он всего один. С одной большой двуспальной кроватью. Мы готовы предоставить его вам в качестве компенсации за неудобства.

Мое сердце остановилось. Одна кровать. Один номер. С ним. С женатым мужчиной, от одного запаха которого у меня срывает крышу.

– Мы не можем жить в одном номере! – выпалила я, в панике делая шаг к стойке. – Поищите еще! Кушетку, раскладушку, что угодно! Позвоните в другие гостиницы!

– Девушка, в городе штормовое предупреждение, дороги перекрыты, – виновато ответила администратор.

Я медленно повернула голову к Марку, надеясь, что он сейчас устроит разнос, прикажет найти выход, выкупит для меня номер у других постояльцев...

Но Марк не выглядел ни злым, ни растерянным. Его глаза потемнели, в них вспыхнул тот самый хищный, первобытный огонь, который я видела на трассе. Он медленно перевел взгляд с перепуганной администраторши на мое побледневшее лицо.

На его губах медленно расцвела довольная, порочная ухмылка.

– Нас всё устраивает, – бархатно, с издевательской хрипотцой произнес Вольский.

Он протянул руку и забрал с мраморной стойки единственный электронный ключ.

– Идем, Катюша. Нам нужно отдохнуть с дороги.

Марк

Я сжимал в ладони пластиковый прямоугольник ключа, чувствуя, как по венам растекается жгучее, темное предвкушение.

Пока мы поднимались в лифте на последний этаж, Лебедева стояла в самом углу кабины, вжавшись спиной в зеркальную панель. Бледная, напряженная, словно натянутая струна. Я искоса наблюдал за ней, пытаясь разгадать, что творится в ее красивой голове.

Всю дорогу до Нижнего Новгорода она вела себя как ледяная статуя. Куда делась та дерзкая, живая, искренняя девчонка, которая хохотала на картодроме и так отчаянно, сладко отвечала на мой поцелуй? В машине она снова выстроила между нами глухую стену. Односложные ответы, отведенный взгляд, показная холодность.

Играет. Набивает цену. Проверяет мои границы. Она почти готова сдаться мне.

Эта мысль одновременно бесила меня и заводила до животного рыка. Такие, как она, всегда играют. Пытаются казаться неприступными, чтобы подороже себя продать. Но ее тело говорило совсем другое.

Я видел, как учащалось ее дыхание, когда я случайно задевал ее плечо. Как расширялись ее зрачки. Как она непроизвольно сжимала колени. Она хотела меня так же сильно, как и я ее. И этот ураган, оставивший нас с одним номером на двоих, был идеальным катализатором, чтобы сорвать с нее все эти фальшивые маски.

Замок тихо пискнул, и тяжелая дверь люкса распахнулась.

Мы вошли в полумрак просторного номера. И всё внимание Кати тут же, как магнитом, притянуло к огромной кровати формата «king-size», занимавшей центр спальни.

– Вы, должно быть, шутите, – ее голос сорвался, превратившись в рваный, едва слышный шепот.

Она замерла, с ужасом глядя на застеленный идеальным шелком матрас. А у меня от одного вида этой кровати и Лебедевой рядом с ней сорвало последние предохранители. Член болезненно уперся в ткань джинсов. Боже, как я ее хотел. До зубовного скрежета. До потемнения в глазах. Эта одержимость сводила меня с ума.

– Я похож на шутника, Катя? – мой низкий голос разрезал тишину номера.

Я подошел к ней вплотную. От нее пахло дождем, страхом и сладким, цветочным шампунем. Я резким, рваным движением стянул с себя пиджак, отбрасывая его куда-то в кресло. В номере было душно, но еще жарче было внутри меня. Кровь кипела. Я раздевался методично, не сводя с нее потемневшего, голодного взгляда.

– Свободных номеров нет, Лебедева, – чеканя каждое слово, произнес я. – Ты сама видела эту обезумевшую толпу в лобби. Город парализован ливнем, рейсы отменены. Либо эта кровать, либо улица под ледяным дождем. Выбирай.

– Да лучше под дождем! – она резко развернулась, попытавшись прорваться мимо меня к выходу.

Глупая, наивная девочка.

Я среагировал на одних инстинктах, мгновенно преграждая ей путь и перехватывая за локоть. Ее кожа под моими пальцами была обжигающе горячей. По моему телу прошел электрический разряд, заставляя мышцы напрячься до предела.

– Вы не имеете права! Я ваш переводчик, Марк Васильевич, а не… не ваша личная вещь! Пустите меня, я найду другое место!

Она со всей силы толкнула меня в грудь. Эти удары ее маленьких кулачков были для меня словно ласка. Я даже не шелохнулся. Вместо этого моя рука по-хозяйски, властно легла на ее тонкую талию. Я смял ткань ее платья и одним рывком намертво припечатал ее к своему каменному торсу.

Она судорожно выдохнула, когда наши тела столкнулись. Я бессовестно прижался к ней пахом, давая в полной мере почувствовать, насколько жестко и отчаянно я ее хочу. Под моими ладонями бешено, как у пойманной птицы, билось ее сердце.

– Хватит ломаться, Катя, – хрипло выдохнул я, склоняясь к самому ее уху и обжигая нежную кожу дыханием.

Я больше не мог играть в эти игры. Моя выдержка лопнула.

– Я же вижу, что ты этого хочешь.

– Это не правда! – прошипела она, отчаянно пытаясь сохранить остатки своей глупой гордости, хотя ее колени предательски дрожали. – Вы эгоист и тиран!