Она была такой сладкой на вкус. В штанах было до болезненного тесно. Член уже изнывал по этой девчонке. Как же сильно я ее хотел.

Мои ладони скользнули под ее шелковую офисную блузку. Я сжал ее тонкую талию так крепко, что завтра там наверняка останутся синяки. Но я просто не мог заставить себя ослабить хватку.

Пуговицы на ее блузке раздражали. Я не стал тратить драгоценные секунды на то, чтобы возиться с мелкими петлями. Резкий, уверенный рывок – и тонкая ткань жалобно треснула, расходясь на груди.

Перламутровые пуговицы с громким стуком брызнули в разные стороны, покатившись по линолеуму. Прямо сейчас мне нужна была только ее кожа.

Я сгреб разорванную ткань вместе с ее кружевным лифом, безжалостно сдвигая их в сторону. От вида ее обнаженной, идеальной груди в полумраке прихожей у меня перехватило дыхание. Я накрыл ее грудь руками, жадно и ритмично сжимая, пока сам прикусывал тонкую, пульсирующую венку на ее шее.

Катя выгнулась дугой, послушно подаваясь навстречу моим рукам. Я грубовато очертил ногтем ее затвердевший сосок, а после осторожно, но чувствительно сжал его пальцами.

С ее губ сорвался громкий, несдержанный стон, который ударил мне прямо в пах. Член болезненно дернулся под плотной тканью джинсов.

– Какая же ты сладкая, Катя... – хрипло выдохнул я ей в ключицу.

Ждать больше было невыносимо. Я рывком подхватил ее под бедра. Катя инстинктивно обхватила мой торс ногами, намертво вцепляясь в мои плечи. Не разрывая нашего сумасшедшего зрительного контакта, я в несколько шагов пересек темный коридор и внес ее в спальню.

Я опустил ее на разобранную постель. Старые пружины матраса скрипнули, когда я навис сверху, накрывая ее своим телом. Эта узкая кровать была катастрофически мала для нас двоих, но мне это даже нравилось. Мы были сплетены в единый, пульсирующий от напряжения клубок.

Я изучал ее тело губами, словно изголодавшийся путник, дорвавшийся до воды. Оставлял влажные, обжигающие метки на ее груди, спускался к ложбинке, целовал каждый дюйм открытой кожи, заставляя ее беспомощно извиваться подо мной на сбившихся простынях.

Вдруг ее маленькие, дрожащие ручки вцепились в край моего джемпера. Она нетерпеливо потянула его вверх. Я усмехнулся в ее кожу и послушно отстранился на долю секунды. Одним движением стянул через голову джемпер вместе с футболкой, отшвырнув их в темноту комнаты.

В бледном свете уличного фонаря я видел, как расширились ее зрачки, когда она смотрела на мой обнаженный торс. В ее глазах плескалось искреннее, голодное восхищение. Она потянулась ко мне, жадно обхватывая за шею, и сама впилась в мои губы. И это стало последней каплей для моего терпения.

Я расстегнул молнию на ее брюках и одним слитным рывком стянул их вместе с бельем вниз по ее стройным ногам, отбрасывая на пол.

Она осталась абсолютно обнаженной. Безупречная. Красивая до одури. Я точно никогда не видел женщины красивее и соблазнительнее ее. А она застенчиво заерзала, словно хотела прикрыться. Она постаралась свести ноги, прижав колени к животу, убирая их от моего торса. Но поза вышла только более пошлой. И она почувствовала, как жадно я осматривал ее, а потому залилась густым румянцем.

Я потянул ее за лодыжку, проводя ладонью по ее прохладной коже.

– Как же я хочу тебя, – прорычал я, склонившись к ее уху, – Ты ахуительно красивая девочка. И вся моя.

Я прикусил ее мочку и она вздрогнула подо мной, изгибаясь всем телом мне навстречу. Катя прикрыла глаза, отпуская себя.

Моя ладонь скользнула по ее плоскому, напряженному животу, спускаясь всё ниже. Катя инстинктивно раздвинула бедра, пуская меня к себе. И когда мои пальцы наконец коснулись ее киски, меня самого едва не прошибло током. Боже. Она была такой мокрой, такой горячей и пульсирующей, что у меня перед глазами поплыли черные круги.

Как давно она скрывала свое желание. Ну и чертовка.

Я не стал медлить или дразнить ее. Мой палец безошибочно нашел разбухший, сверхчувствительный бугорок клитора. Я начал ритмично, с легким нажимом стимулировать его. Катя выгнулась дугой, до побеления костяшек вцепившись в простыню. С ее губ сорвался протяжный стон, от которого я окончательно потерял рассудок.

Я уже просто не могла держать себя в руках. Мой хваленый самоконтроль разлетелся вдребезги. От каждого прикосновения Марка меня прошибала обжигающая волна мурашек и электрического тока. Моя киска невыносимо ныла от пульсирующего желания, я буквально растекалась горячей, податливой лужицей на сбитых простынях.

Чувству стыда просто не осталось места. Всю меня без остатка поглотило тягучее, темное, первобытное желание. В этой вселенной, сжавшейся до размеров моей крошечной спальни, я хотела только Марка.

Он безжалостно медлил, растягивая удовольствие, дразня меня. Изучал мое дрожащее тело горячими руками и влажными губами. Его пальцы снова скользнули ниже, уверенно и жестко коснувшись моего клитора, заставив меня выгнуться дугой и едва ли не закричать от пронзительного удовольствия.

Но этого всё равно было мучительно мало. Слишком мало. Я хотела ощутить его всего в себе. Хотела, чтобы он заполнил мою пустоту, чтобы стер все границы между нами.

Не в силах больше терпеть эту сладкую пытку, я смело скользнула рукой вниз и крепко обхватила ладонью его раскаленный, пульсирующий член.

Это стало последней каплей. Марк глухо, сорванно прорычал что-то невнятное, окончательно теряя контроль. Он резко отстранился на секунду, неловко, дрожащими от нетерпения пальцами достал из кармана джинсов презерватив. В тишине комнаты оглушительно громко разорвалась фольгированная упаковка.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как он быстро раскатывает защиту по своему внушительному члену. В бледном свете с улицы он казался таким огромным, что на секунду мне даже стало страшно: как это вообще может во мне поместиться?

Но то, как Марк снова потянулся ко мне и уверенно перекатил мою набухшую горошину между влажных пальцев, выбило из легких все страхи, заменив их громким, бесстыдным стоном.

Я шире развела ноги, откидывая голову на подушку и демонстрируя ему свою абсолютную готовность.

Марк навис надо мной, его мышцы напряглись, как стальные канаты, и одним мощным, уверенным движением он вошел в меня до самого основания.

Я глухо вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Я была полностью готова, скользкая и влажная от возбуждения, но это невероятное чувство первобытной заполненности всё равно вышибло из меня весь кислород. Ткани натянулись, принимая его размеры, и следом по всему телу от низа живота разлилось густое, одуряющее тепло. Это было так идеально. Так правильно.

Я сама инстинктивно поддалась ему навстречу бедрами, прося большего. Марк хрипло выдохнул, очертил мою фигуру горячими ладонями и начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, давая мне привыкнуть, а затем всё быстрее и жестче.

Его обнаженная грудь терлась о мою. Даже легкое прикосновение моих затвердевших, саднящих сосков к его горячей коже отдавалось в теле новой вспышкой пронзительного наслаждения. Мне хотелось, чтобы он не отрывался от меня ни на секунду. Я крепко ухватилась за его влажную от пота спину, обвила его талию ногами, жадно ловя бедрами бешеный темп его толчков.

Я вцепилась в него, прижимаясь к его литому телу так сильно, чтобы между нами не осталось ни единого миллиметра спасительного расстояния. Каждый его глубокий толчок выбивал из меня стон. Марк утробно, почти по-животному рычал мне в шею, оставлял влажные поцелуи и укусы на ключицах, спускался горячими руками к моей талии и бедрам, оставляя синяки.

В этот момент я чувствовала себя настолько красивой, настолько желанной, что мне просто сносило крышу. Я упивалась той абсолютной властью, которую имела над ним. Этот ледяной, неприступный Вольский сейчас сходил по мне с ума, сгорал в моих руках, выбивая из меня искры.

Темп нарастал. Воздуха катастрофически не хватало. Я чувствовала, как член внутри меня начал пульсировать, становясь, кажется, еще больше и тверже, задевая самые чувствительные точки. В это же мгновение Марк снова опустил руку и вклинился пальцами между нашими слившимися телами.