— Ты вероломная сука! — Рейвен закричала, царапая лицо Пиро.

Он взвыл от боли, кровь текла из порезов, которые она оставляла.

В комнате воцарился хаос. Выстрелы эхом отражались от стен, оглушая в тесном пространстве. Я откатился в сторону, чувствуя, как веревки впиваются в мою плоть, когда я перекатился. Моя рана пульсировала, но адреналин притупил боль до рева на заднем плане.

Пиро размахивал руками, пытаясь отбиться от Рейвен, которая вцепилась в него, как дикая кошка, зубами, ногтями и чистой гребаной яростью. Тем временем я лихорадочно распутывала свои путы, мои запястья были скользкими от крови из-за ожога от веревки.

Капитан отреагировал быстро, подняв оружие. Но Вайпер, этот сумасшедший сукин сын, бросился ему в ноги, повалив их обоих на землю. Пистолет выстрелил, пуля вонзилась в потолок и осыпала нас обломками.

Я все еще боролся со своими собственными путами, веревка впивалась в мои запястья, когда я крутил и тянул. Боль в боку была невыносимой, но адреналин оказался адским наркотиком. Я едва почувствовал это, когда, наконец, освободил одну руку и сразу же принялся за другую.

Рейвен и Пиро катались по полу, сцепившись в яростной борьбе за пистолет. Возможно, Пиро был крупнее, но Рейвен была воплощением ярости и мастерства. Она нанесла ему сильный удар в солнечное сплетение, и ублюдок захрипел, его хватка на пистолете ослабла.

Я почти освободился, когда голос Рыжей прорвался сквозь хаос.

— Бродяга! Сзади!

Раздался выстрел, достаточно громкий, чтобы задрожали стены. На мгновение у меня остановилось сердце, я подумала, что в Рыжую попали. Но потом я услышала, как Рейвен вскрикнула от боли, и замерла. Моя кровь заледенела.

Мне удалось высвободить вторую руку и с трудом подняться на ноги, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рейвен отшатнулась, схватившись за плечо. Между ее пальцами сочилась кровь, но глаза горели яростью.

Пиро стоял там с пистолетом в руке и садистской ухмылкой на лице.

— Ты уже не такая крутая, да, сучка?

— Пошел ты, — буквально выплюнула Рейвен, капля кровавой слюны попала Пиро прямо в лицо.

Это был мой намек. Я бросился на ублюдка, повалив его на землю. Пистолет покатился по полу, пока мы боролись, обмениваясь ударами руками и головой, всем, чем могли. Я почувствовал вкус крови во рту, почувствовал, как она стекает по моему лицу. Пиро не был слабаком в рукопашной, но на моей стороне были отчаяние и ярость.

— Давай, солдатик, — поддразнил он, вытаскивая нож. — Давай потанцуем.

Где, черт возьми, он это взял?

Я откатился в сторону, чувствуя, как лезвие просвистело у меня над ухом. Внезапное движение вызвало резкую боль в боку, едва не подогнув колени.

— Стой спокойно, ты, кусок дерьма, — прорычал он, яростно нанося удары.

Я едва удержался на ногах, заставляя себя подняться. Каждый дюйм моего тела кричал от боли, но мне было наплевать.

— Это лучшее, на что ты способен, ты, вероломный мешок дерьма? м Я выплюнул, поднимая кулаки.

Пиро ухмыльнулся, обнажив зубы и излучая безумие.

— Я просто разогреваюсь.

Он снова набросился на меня, обрушив шквал ударов, от которых я едва успел увернуться. Я блокировал удар предплечьем, чувствуя, как лезвие рассекает плоть. Боль была раскаленной добела, но я использовал ее, позволил ей подпитывать меня.

Я парировал правый хук, попавший ему в челюсть. Его голова откинулась назад, но он быстро оправился и нанес удар ножом. Я почувствовал, как она задела мои ребра, добавив еще одну линию огня к созвездию боли, которым было мое тело.

На другом конце комнаты Вайпер и Капитан все еще дрались. Вайпер держался, но капитан Боллсак дрался грязно. Я видел, как он сильно ударил Вайпера коленом в пах, согнув его пополам.

— Вайпер! — Рыжая вскрикнула.

Ей удалось высвободиться, и она поползла к упавшему пистолету.

Пиро тоже увидел ее.

— О нет, ты этого не сделаешь, милая, — прорычал он, высвобождаясь из моих объятий, чтобы броситься на нее.

— НЕТ! — Я закричал, бросаясь к нему.

Мы сильно ударились о землю, катаясь по полу в клубке конечностей и ярости. Его нож попал мне в плечо, но я едва почувствовала это. Все, о чем я заботился, — это держать этот кусок дерьма подальше от Рыжей.

Раздались выстрелы, а затем я услышал голос капитана, воющего от ярости, каким он и был ублюдком. Мы с Пиро разошлись, оба обернулись, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит.

Там был капитан, стоявший на коленях, кровь распускалась у него на груди, как больной гребаный цветок. Позади него стояла Рейвен, бледная, как труп, и держала его пистолет в трясущихся руках.

— Ты... — выдохнул он, затем рухнул вперед, как мешок с дерьмом.

На мгновение все замерло. Затем Пиро издал нечеловеческий вой ярости и бросился на Рейвен как сумасшедший.

Я попытался встать у него на пути, но у моего тела были другие планы. Я тяжело ударился о землю, бесполезный, наблюдая, как псих приближается к ней.

Рейвен нажала на спусковой крючок. Один раз. Два. Три раза. Но не было ни гребаного хлопка, ни дульной вспышки. Только глухой, ужасающий щелчок пустого патронника.

— Черт, — услышал я, как она пробормотала, широко раскрыв глаза.

Не теряя ни секунды, она со зверским хрустом ударила Пиро коленом в лицо. Из его носа хлынула кровь, но засранец еще не закончил. Он схватил ее за раненую руку и сильно дернул вниз, вызвав крик боли.

Я заставил себя подняться, не обращая внимания на огонь, бушующий у меня в боку, и схватил Пиро за волосы, ударив его головой об пол. Раз. Два. Три гребаных раза. Но этот ублюдок просто не хотел умирать.

Он сбросил меня с себя, и мы снова оказались на ногах, кружа друг вокруг друга, как две бешеные гребаные собаки. Кровь капала из его сломанного носа, глаза были дикими, не только от ярости, но и от страха. Он знал, что влип.

— Прекрати, Пиро, — прорычал я, едва сдерживая душащую меня ненависть. — Это, блядь, конец.

Он рассмеялся безумным смехом, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Это никогда не закончится, Бродяга. Ты думаешь, что победил? Ты понятия не имеешь, насколько глубоко это дерьмо заходит.

Прежде чем я успел затолкать этот смех ему в глотку, раздался еще один выстрел. Глаза Пиро расширились, сумасшедшая ухмылка исчезла с его лица. Он посмотрел вниз, на свою грудь, где быстро расползалось красное пятно, затем снова на меня.

— Черт, — успел произнести он, прежде чем рухнуть.

Я обернулся и увидел Рыжую, держащую пистолет Капитана, ее руки дрожали, но она по-прежнему целилась точно в цель. Вайпер набросился на капитана Хуесоса, его кулаки превратились в размытое пятно, когда он выбивал из него жизнь.

— Рыжая, — выдохнул я, облегчение захлестнуло меня.

С ней все было в порядке. Она была жива.

Я начал двигаться к ней, но затем звук, которого я так боялся, остановил меня — безошибочный щелчок взводимого курка.

Капитан, блядь, не был мертв. Он был на ногах, покачиваясь, как пьяный, но все еще стоял. Его запасной пистолет целился прямо в Рыжую.

— Ты... гребаная... сука, — прохрипел он, с его губ стекала кровь. — Если я паду... Я беру тебя с собой.

Все замедлилось. Я увидел, как его палец напрягся на спусковом крючке. Я увидел, как глаза Рыжей расширились от осознания. Я увидел, как Вайпер, слишком слабый, чтобы пошевелиться, тянется к ней.

— Рыжая, стреляй! — Я закричал.

Она колебалась долю секунды, ее врачебный инстинкт сохранения жизни боролся с необходимостью выжить. Это было на долю секунды дольше, чем нужно.

Я не думал. Я просто двигался.

Пистолет выстрелил, когда я бросился перед Рыжей. Я почувствовал удар, словно кувалдой в грудь. Я услышал крик Рыжей, почувствовал, как она подхватила меня, когда я падал на спину, а затем все онемело.

Сквозь пелену боли я увидела Вайпера. Из последних сил он подобрал упавший пистолет Рейвен. Он выстрелил один, два, три раза. Капитан дергался при каждом ударе, затем рухнул на землю. На этот раз он не встал.