Пока я плыл, я оглядывался назад, ожидая увидеть сопротивляющуюся Рыжую. Но ее нигде не было видно. Паника сковала мою грудь, мое сердце колотилось, как гребаное чудовище, пока я лихорадочно осматривал воду в поисках любого признака ее присутствия.

Где, черт возьми, она была?

— Рыжая! — крикнул я, и мой голос эхом отразился от неистового рева реки.

Ничего. Только безжалостный грохот волн, как будто вода проглотила мои слова и выплюнула их обратно мне в лицо.

— РЫЖАЯ!

_______________________

Секунды превращаются в мучительные минуты, минуты, растягивающиеся в вечность.

Это убивало меня.

Две минуты.

Паника выжала почти весь гребаный воздух из моих легких.

— Рыжая, где ты, черт побери?! — Я снова закричал, мой голос срывался, как будто я был каким-то отчаявшимся мудаком.

Мои глаза сканировали темные глубины в поисках любого признака ее присутствия. Паника переросла в ужас, мой разум рисовал худшие сценарии.

Мое сердце билось где-то в горле, желудок скрутило узлом.

Пять минут.

Я нырнул, шаря руками по воде, слепой как черт, но отчаянно желающий найти ее. Ледяная хватка воды вытягивала из меня жизнь, но я продолжал биться, продолжал брыкаться. Ее, блядь, нигде не было.

Мне показалось, что моя грудь вот-вот разорвется. Я вынырнул, тяжесть страха давила на все мое существо. Я снова выкрикнул ее имя, звук эхом отразился от деревьев, растущих вдоль берега реки. Но все, что я услышал, была тишина воды.

— РЫЖАЯ! — выдавил я, мой голос охрип от боли.

Мои легкие горели, пока я боролся с водой, отчаянно ища хоть какой-нибудь признак ее присутствия. Страх вцепился мне в горло, задушив меня до чертиков, когда я поплыл быстрее, мои мышцы напрягались с каждым гребком.

Мгновенное движение, намек на рыжие волосы, проблеск того, что могло бы быть ее...

И тут краем глаза я заметил ее, ее голова едва показывалась над поверхностью воды. Ее безжалостно тащило течением, она изо всех сил пыталась удержаться за ветку, которая низко свисала с ближайшего дерева, едва удерживая ее на плаву. Ее глаза расширились от страха, хватка ослабевала с каждой прошедшей секундой. Она цеплялась за ветку так, словно от этого зависела ее жизнь, потому что так оно и было, черт возьми.

Я рванулся вперед, вода вспенилась подо мной, когда я поплыл к ней изо всех сил, которые у меня были. Каждый гребок подпитывался чистой решимостью, мои мышцы горели от напряжения. Вода хлестала меня по лицу, легкие отчаянно нуждались в воздухе, но я протискивался. Расстояние между нами сокращалось, дюйм за мучительным дюймом.

Наконец, я добрался до нее, мои руки обхватили ее дрожащее тело. Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что я чуть не ушел под воду, но я удержался, обхватив ее рукой за талию, пока река пыталась разлучить нас.

— Держись крепче! — Крикнул я, перекрывая рев реки.

Рыжая кивнула, ее пальцы впились в мою руку, когда я дернул ее к себе, ее тело врезалось в мое. Мы оба хватали ртом воздух, наши тела были тесно прижаты друг к другу в бурлящей воде. Течение боролось с нами, пытаясь оторвать ее, но я не позволил этого.

Каждый мускул в моем теле горел, напрягаясь, пока я боролся, чтобы удержать нас обоих на плаву. Крошечные ручки Рыжей отчаянно вцепились в меня, удерживая изо всех сил, ее тело дрожало, когда она пыталась удержать голову над водой.

Мы приблизились к берегу, мои руки и ноги напрягались от усилий плыть и поддерживать нас обоих. Мы оба рухнули на грязную землю, хватая ртом воздух, кашляя и выплевывая речную воду.

— Твою мать, — выдавила Рыжая, кашляя и отплевываясь.

— Ты напугала меня до чертиков, — выдохнул я, мое дыхание вырывалось судорожными вздохами. — Никогда больше не выкидывай подобных трюков.

Она выдавила слабую улыбку, ее голос охрип, когда она ответила:

— Я же говорила тебе, что мне не нравится...

Я обрываю ее на полуслове, хватая за затылок и сильно притягивая к себе. Мне нужно было обнять ее, нужно было почувствовать ее живой в своих объятиях, после того как я был так близок к тому, чтобы потерять ее. Ее промокшее тело растворилось в моем, ее сердце билось в моей груди синхронно с моим собственным.

Она уткнулась лицом мне в грудь, ее пальцы вцепились в мою рубашку так, словно она никогда не хотела ее отпускать. Моя рука запуталась в ее мокрых волосах, я запустил в них пальцы, как будто пытался стереть кошмар, который мы только что пережили.

— Почему, черт возьми, ты не позвал на помощь там сзади? — Спросил я, все еще обнимая ее за талию и пытаясь согреть.

— Я не хотела привлекать к нам внимание, — ответила она, опустив глаза в землю, словно ей было стыдно. — Мне было страшно, но я думала, что справлюсь сама, — продолжала она, пытаясь защититься.

Мой большой палец погладил ее подбородок, обхватив ладонями ее лицо и заставляя посмотреть на меня.

Я приподнял бровь, прищурившись на нее, как будто она была не в своем гребаном уме, и возразил:

— Ты что, издеваешься? Ты могла утонуть, черт возьми.

Рыжая пожала плечами, казалось, ничуть не обеспокоенная моим переживанием.

— Да, я в курсе этого, — сказала она ровно, как будто это не имело большого значения.

Я снова наклонил ее голову, обхватив рукой ее подбородок. Наши взгляды встретились, и в этот момент я почувствовал тысячу гребаных вещей, которые, как я знал, мне делать не следовало, и все они были неуместны.

Похоть, желание, привязанность, томление — список можно было продолжать.

— Я чертовски рад, что этого не случилось, — хрипло прошептал я.

Мои руки блуждали по ее спине, прослеживая линии ее тела — каждый изгиб, каждую впадинку. Она была ледяной, ее промокшая одежда прилипла к коже, и чем больше я прикасался к ней, тем больше я хотел ее. Она дрожала, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и я чувствовал, как во мне нарастает жар, подтягивая меня ближе к краю.

Рыжая открыла рот, чтобы заговорить, ее голос слегка дрожал.

— Я знаю, это смешно, — призналась она, закусив губу, — но я ужасно боюсь воды.

Ее голос дрогнул от раскаяния, когда она продолжила:

— Мой отец... он погиб, утонув, и с тех пор это преследует меня, — призналась она, и ее уязвимость пробилась сквозь стену гнева, которую я воздвиг.

Я ущипнул себя за переносицу, чувствуя себя невежественным идиотом из-за того, что не понял этого раньше. Как, черт возьми, я мог пропустить что-то настолько важное?

— Тебе следовало сказать мне раньше, — пробормотал я, качая головой.

Теперь я чувствовал себя полным придурком из-за того, что затащил ее в воду, сам того не зная.

— Я бы никогда не принуждал тебя к этому, если бы знал, — добавил я, притягивая ее ближе, как будто мог стереть то, что только что произошло.

— Я знаю, — сказала она в ответ, низко опустив голову. — Мне жаль, — но ее слова не помогли мне простить себя.

Ее слова не заставили меня почувствовать себя лучше. Они не изменили того факта, что из-за меня она чуть не умерла, потому что я был слишком погружен в собственное дерьмо, чтобы заметить ее. Ее слезы капали мне на плечо, и вся ярость, которую я сдерживал, просто растаяла, сменившись чем-то другим. Чем-то яростным. Чем-то защитным.

— Ш-ш-ш... Все в порядке, прошептал я, — нежно потирая пальцами ее спину. — Теперь ты в безопасности, заверил я ее, — мое дыхание обжигало ее ухо. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она была хрупкой, ломкой до такой степени, что мне захотелось сжечь весь мир дотла, только чтобы уберечь ее от новой боли.

Мне было абсолютно наплевать, придут ли за нами талибы. Черт возьми, они могли бы окружить нас, могли бы выстроиться в линию с оружием, направленным прямо на нас, а я все равно стоял бы там, держа ее, провоцируя их на попытку.

Рыжая прильнула ко мне, ее пальцы запутались в моих волосах, все ее тело дрожало рядом с моим.