— Лежать! — Я рявкнул на нее, но не был уверен, услышала ли она меня из-за стрельбы.

Я не мог одновременно следить за ней и сражаться, и от этого моя кровь закипала еще сильнее.

Еще один бросился на меня — этот парень был крупнее и злобнее. У него был пистолет, но он был слишком близко, чтобы им воспользоваться. Я нырнул под его замах, схватил его за запястье и сильно выкручивал его, пока не услышал щелчок. Он взвыл от боли, выронив оружие, и я ударил его коленом в живот, а затем повалил на землю. У меня не было времени прикончить его, прежде чем меня ударили сбоку, тяжелое тело врезалось в мое, и я растянулся на земле.

Я перекатился, борясь за контроль, чувствуя чей-то вес на себе. Его руки обхватили мое горло, сдавливая, но я сумел поднять руку, отталкивая его лицо, пытаясь разорвать его хватку. Мое зрение на секунду затуманилось, легкие горели, когда я хватал ртом воздух.

Отчаянно замахнувшись, я ударил его кулаком в висок, и его хватка ослабла достаточно, чтобы я сбросил его с себя.

Я вскочил, схватил винтовку, готовый прикончить его, но Вайпер опередил меня — точный выстрел, прямо в голову.

— Спасибо, — пробормотал я, запыхавшись.

— Без проблем, — ответил он, перезаряжая пистолет.

Нет времени праздновать. Его место заняли еще двое, надвигаясь на меня с обеих сторон. Я нырнул под дикий стог сена, почувствовав свист воздуха, когда он пронесся над моей головой.

Вскочив, я ударил его локтем в горло. Он упал, давясь, но его приятель поймал меня сильным ударом в ребра.

Бок пронзила боль. Черт, как больно. Но боль была приятной. Боль означала, что я все еще жив.

Я ответил сильным ударом головой, почувствовав, как хрустнул хрящ, когда я соединился с носом ублюдка. Он отшатнулся, прижав руки к лицу, между пальцами сочилась кровь. Я нанес жестокий правый кросс, от которого он растянулся на земле.

Но мы теряли позиции. На каждого убитого нами, казалось, приходили еще двое. Нас оттесняли, загоняли в загон, как скот на убой.

Пуля просвистела у меня над ухом, так близко, что я почувствовал жар от ее полета.

— Загораюсь! — Заорал я, ныряя за тлеющие обломки нашей машины. — Найдите укрытие!

Остальные бросились выполнять приказ, но наши возможности были ограничены. Мы были на открытом месте, беззащитные, с врагами со всех сторон. Это больше не было боем. Это была чертова казнь.

Я выскочил, отыграв несколько раундов. Проиграл два танго, но это была капля в море. У нас заканчивались боеприпасы, не было вариантов, нам чертовски не везло.

Краем глаза я увидел, как Пиро борется с одним из ублюдков, они вдвоем боролись за контроль над винтовкой. Сработал инстинкт — я бросился вперед, схватил мудака сзади и повалил его на землю. Пиро не колебался — он схватил свой нож и воткнул его в горло парня, кровь разбрызгалась повсюду, когда тело ударилось о землю.

— Спасибо, чувак, — проворчал Пиро, вытирая пот со лба.

— Не благодари меня пока, — пробормотала я, осматриваясь вокруг.

Мы все еще были окружены, и численность была против нас.

Резкий крик боли прорезал воздух, и мое сердце, блядь, остановилось. Я развернулся, не сводя глаз с Рыжей. Один из придурков прижал ее к земле, его рука сжимала ее горло, другая приставляла нож к ее боку. Ярость, какой я никогда раньше не испытывал, взорвалась во мне.

— Убери от нее свои руки! — Я закричал, бросаясь на него со всем, что у меня было.

Я даже не почувствовал ударов, когда бил его кулаком в лицо, снова и снова. Костяшки моих пальцев были в крови, но я не остановилась, пока он не оказался на земле, без сознания или мертвый — мне было все равно.

Я поднял Рыжую на ноги, моя грудь вздымалась от усилия.

— Ты в порядке? — Прохрипел я хриплым голосом.

Она кивнула, ее глаза расширились от шока.

— Да, — прохрипела она, едва сдерживаясь. — Спасибо.

— Держись поближе ко мне, — прорычал я, возвращая свое внимание к драке.

Лучше не становилось — их становилось все больше, и мы были на пределе. Мы не могли сдерживать их вечно.

Когда я двинулся, чтобы присоединиться к своей команде, я заметил что-то еще — движение, приближающееся с края деревни. Подкрепление. Мой желудок скрутило, ужас скрутился в животе. Если они доберутся до нас, нам конец.

— К черту все это, — пробормотал я, оглядываясь в поисках выхода.

Но бежать было некуда, негде спрятаться. Мы были в ловушке, нас превосходили числом, и мы бежали вхолостую.

Это было оно.

_______________________

Солдаты не выказывали страха, даже когда были напуганы до смерти.

— Бросьте оружие! — крикнул один из повстанцев на каком-то дерьмовом ломаном английском. — Сейчас же!

У нас не было выбора. Звук наших ружей, падающих в грязь, был похож на звон наших собственных гребаных колоколов смерти. Они быстро обыскали нас, отобрав все — оружие, снаряжение.

Я вздрогнул, когда один особенно ретивый ублюдок заломил мне руки за спину, связав их достаточно туго, чтобы перекрыть кровообращение.

— Шевелись! — крикнул другой, тыча меня винтовкой в спину.

Они загнали нас обратно в деревню, приставив винтовки к нашим спинам, как будто мы были скотом, которого ведут на бойню. Я чувствовал, как она краснеет у меня за спиной, как неровно дышит. Остальные члены команды выглядели не намного лучше — пот стекал по их лицам, но они стояли на своем. Мы были не из тех, кто умоляет.

Они поставили нас на колени посреди деревенской площади, грязь въелась мне в ноги, но это была наименьшая из моих проблем. Я осмотрел местность, пытаясь найти выход, какую-нибудь трещину в их строю, но все это выглядело плохо.

Местные жители — те, кому мы пришли помочь, черт возьми — прятались. Двери закрыты, окна зарешечены. Они пришли не для того, чтобы спасти нас. Черт возьми, это была не их проблема. Никто не хочет словить пулю из-за каких-то бедолаг, которые зашли на их территорию неподготовленными.

По толпе повстанцев пробежал ропот. Затем их лидер важно вышел из-за какого-то полуразрушенного здания, медленно и неторопливо, как будто у него был весь этот чертов день. Парень постарше, со шрамом на лице, обожженной солнцем кожей — выглядел так, словно жизнь обошла его стороной, и он наслаждался каждой секундой этого.

И когда он появился на виду, у меня кровь застыла в жилах. Я узнал его. Я узнал бы эту уродливую рожу где угодно. Это был тот самый ублюдок, который напал на нас из засады — он приставил нож к голове Рыжей и сорвал ожерелье прямо с ее горла.

Его губы скривились в самодовольной усмешке, когда он поймал выражение моего лица. Он подошел ко мне, не торопясь, его сапоги хрустели по грязи, его люди расступались перед ним, как будто он был каким-то чертовым королем. Он остановился передо мной, его взгляд метнулся от меня к Рыжей, затем обратно ко мне.

— А, американский солдат, — усмехнулся он, его английский был искажен, но достаточно ясен, чтобы донести суть. — Ты помнишь меня, да?

Я не ответил. В этом не было необходимости. Ненависть, горящая в моих глазах, вероятно, сказала достаточно.

Ублюдок ухмыльнулся шире, наслаждаясь этим. Он присел передо мной на корточки, приблизившись прямо к моему лицу, достаточно близко, чтобы я почувствовал гнилостный запах его дыхания, увидел уродливый шрам, пересекающий его щеку сбоку.

— Я помню тебя, — сказал он, ткнув пальцем себе в грудь. — Тебя... и твою женщину.

Он снова взглянул на Рыжую, и я напрягся, желая перегрызть ему горло. Но со связанными руками и дюжиной направленных на нас винтовок я ни хрена не мог сделать.

— Ты думаешь... ты спасаешь деревню? — насмешливо спросил он. — Ты приносишь припасы... Еду. Хм. Но кто спасет... тебя?

Я не сводил с него глаз, стараясь дышать ровно, но каждое его слово разжигало во мне огонь.

Этот ублюдок встал и принялся расхаживать перед нами, как будто это место принадлежало ему. Возможно, на данный момент так и было. Его люди хихикали, тыча в нас винтовками каждый раз, когда мы двигались. Вся ситуация была чертовой шуткой, и мы были кульминацией.