Я схватил Вайпера за плечи, прижимая его к земле, когда Рыжая вонзила иглу ему в вену. Он дернулся, его тело было чертовски напряжено.

— Давай, ублюдок, работай! — прошипела она, сосредоточенно нахмурив брови, и мы смотрели, как лекарство поступает в его вены.

Срань господня.

Дела просто пошли из рук вон плохо в мгновение ока. Вместо того, чтобы кровотечение, черт возьми, замедлилось, казалось, что оно набирает скорость, как река, выходящая из берегов.

Все должно было произойти совсем не так.

Выражение лица Рыжей сменилось с решительного на испуганное, ее рука дрожала, когда она вытаскивала иглу из руки Вайпера.

— Что за черт?! — закричала она срывающимся голосом, глядя на меня так, словно я должен был вытащить какое-то чудо из своей задницы. — Я не понимаю. Это должно было сработать.

— Откуда, черт возьми, мне знать? — рявкнул я, мои руки сжались в кулаки. — Ты здесь медик!

Мы были чертовски невежественны и пялились на Вайпера, как пара тупиц на контрольной по математике.

Но прежде чем мы успели обдумать наш следующий шаг, дверь в медицинский отсек с громким стуком распахнулась, и вошел доктор Джекасс, высокий и внушительный, с выражением лица, от которого могло свернуться молоко.

Его глаза осмотрели хаотичную сцену, отметив пропитанные кровью бинты, флакон с транексамовой кислотой, валяющийся на полу, и Рыжую, выглядящую так, словно она вот-вот разобьется.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — потребовал ответа доктор Дерьмо-вместо-мозгов ледяным тоном.

Я почувствовал, как подскочило мое кровяное давление, а кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони.

— Вайпер истекает кровью, гребаный идиот! — Я рявкнул на него, наплевав на его авторитет.

— Доктор Дэвис, что, черт возьми, вы натворили? — он набросился на Рыжую, его взгляд метался между нами, как будто он уже искал виноватого.

У нее отвисла челюсть, руки дрожали, когда она пыталась остановить поток крови.

— Я-я не знаю, — пробормотала она, беспомощно указывая на кровавое месиво на кровати. — Я ввела транексамовую кислоту, но она не помогает!

Глаза доктора Говнюка расширились от шока, и на мгновение мне показалось, что он действительно может сделать что-нибудь полезное.

— Отойдите назад, вы оба! — приказал он, его глаза вспыхнули гневом, когда он протиснулся мимо нас, как будто он был королем этого проклятого замка.

Рыжая на секунду заколебалась, но затем кивнула и сделала неуверенный шаг прочь от кровати Вайпера. Но моя кровь кипела горячее вулкана, готовая взорваться прямо в лицо этому самодовольному мудаку.

— Черта с два, — выплюнул я, вставая между Рыжей и ее бывшим.

Но она схватила меня за руку, ее пальцы впились в мою кожу, как будто она боялась, что я сделаю какую-нибудь глупость.

— Бродяга, не надо, — прошептала она, умоляюще глядя на меня.

Больше всего на свете мне хотелось проломить череп этому придурку, но Вайпер лежал там, истекая кровью, а мы ни хрена не делали, чтобы ему помочь.

Неохотно я сделал шаг назад, ненавидя каждую секунду этого, чувствуя себя гребаным идиотом, стоящим там со своим членом в руке.

Доктор Засранец склонился над кроватью Вайпера. Он что-то пробормотал себе под нос, его руки двигались как в тумане, пока он осматривал рану.

— Пусть этим займутся профессионалы, — сказал он, как будто был каким-то героем.

Я усмехнулся, мой гнев достиг новых высот.

— Профессионалы? Ты имеешь в виду свою жалкую задницу? — Возразил я, у меня так и чесались кулаки нанести удар.

— Да, именно так, — сказал этот подлый кусок дерьма, его голос был убийственно спокоен. — А теперь убирайся к чертовой матери с моей дороги.

Рыжая снова потянула меня за руку, ее хватка была на удивление сильной.

— Давай, Бродяга, пойдем, — прошептала она, ее голос умолял меня забыть об этом.

Я так сильно стиснул зубы, что подумал, что могу сломать коренной зуб.

Черт меня побери, как бы сильно я ни хотел сказать ей, чтобы она убиралась восвояси, я не мог. Я подчинился, потому что, как бы сильно мне ни хотелось разделаться с этим мудаком, я знал, что на кону жизнь Вайпера.

Рыжая была права. Сейчас было не время для состязания в большом члене.

Боже, меня бесило, как легко она могла манипулировать мной.

Я не мог отрицать, что у меня внутри все сжалось — Вайпер нуждался в помощи. Дело было больше не в эго; дело было в выживании. Поэтому я сказал себе, что он был в ситуации жизни и смерти, хотя в глубине души я знал, что это потому, что мне было невыносимо видеть страх в глазах Рыжей.

Я проглотил свою гордость, как горькую пилюлю, и последовал за ней, зная, что не смогу отказать ей, даже если захочу.

И это был последний гвоздь в крышку гроба моего чертова рассудка.

_______________________

Расхаживание Рыжей начинало действовать мне на нервы. Ее растрепанные рыжие волосы выбились из конского хвоста, а белки глаз покраснели в резком свете ламп дневного света.

Я прислонился к стене, наплевав на то, что кровь Вайпера все еще была свежей на моих руках; мир уже катился к черту, какое значение имеет немного крови?

Я щелчком открыл свою Зиппо, пламя заплясало перед моим лицом, когда я поднес его к кончику сигареты. Я глубоко затянулся, позволяя дыму наполнить легкие, и молча наблюдал, как Рыжая взволнованно расхаживает по медицинскому отсеку.

— Успокойтесь, Док, — пробормотал я, выпуская облако дыма.

Клянусь, если бы она продолжала в том же духе, то проделала бы дырку в полу.

Но она даже не потрудилась обратить на меня внимание, слишком погруженная в свои мысли. Ее руки дрожали, глаза были широко раскрыты от беспокойства, а рот двигался со скоростью мили в минуту, но все, что я смог разобрать, было; «Я не понимаю, как это могло случиться».

Я тоже, милая.

Я закатил глаза, стряхивая пепел на пол, и попробовал снова, на этот раз громче.

— Ради всего святого, Рыжая, остынь, черт возьми.

Это привлекло ее внимание. Она остановилась как вкопанная и повернулась ко мне лицом, тыча пальцем мне в грудь.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спросила она дрожащим от волнения голосом.

Я сделал еще одну затяжку и выпустил дым в ее сторону, наблюдая, как он окутывает ее лицо.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, а? — Выпалил я в ответ, мой собственный гнев поднимался навстречу ее гневу. — Плакал, как маленькая сучка? Кричал, пока у меня не откажут легкие? Тебе от этого станет лучше?

Рыжая покачала головой, ее взгляд метнулся к двери, ведущей в операционную.

— По крайней мере, тогда я бы знала, что тебе не наплевать!

Я встретил ее пристальный взгляд в упор.

— И какая тебе разница, волнует меня это или нет? — Выпалил я в ответ, дым клубился вокруг моих слов. — Вайпер борется там за свою жизнь. Ты действительно думаешь, что то, что я сломаюсь, что-то изменит, черт возьми?

Я выпустил облачко дыма, наблюдая, как оно ленивыми струйками поднимается к потолку.

Дыхание Рыжей сбилось, ее гнев перерос во что-то грубое и израненное.

— Да, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. — Потому что, если бы тебе было не все равно, я бы не чувствовала себя такой чертовски одинокой.

Сигарета догорела почти до фильтра. Я раздавил окурок ботинком, уголек с шипением погас.

Трахни меня. Она разрывала меня на части, и я понятия не имел, как это остановить.

— Ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку и проливал слезы? Прости, милая, но это просто не в моем стиле.

На хуй все это дерьмо. Я стоял там, пытаясь быть терпеливым и все такое прочее, пока у Рыжей был эмоциональный срыв. Она всегда была такой, скрывала свои чувства, ожидая, что все будут потакать эмоциям ее хрупкой задницы.

Ну, не я. Больше нет.

Я оттолкнулся от стены, настолько пресытившись ее эмоциональными американскими горками, что меня чуть не вырвало.