Я знал, что мне нужно убираться к чертовой матери из своей комнаты, пока я не пробил дыру в стене, поэтому схватил свои армейские ботинки и натянул их, шнурки туго защелкали у меня на лодыжках. Знакомая тяжесть моих жетонов на груди была одновременно успокаивающей и удушающей.

Я вылетел из комнаты, наплевав на поздний час или этот дерьмовый комендантский час. На базе было чертовски жутко тихо, единственным звуком был отдаленный гул генераторов и редкое уханье совы.

Куда, черт возьми, я направлялся?

Мне в голову пришел Вайпер — лежит в медицинском отсеке со сломанной ногой, вероятно, сошел с ума от скуки. Решил заскочить, поболтать с ним о чем угодно, лишь бы мой мозг не сошел с ума после того кошмара.

Я пробирался по лабиринту коридоров, холодный воздух базы леденил пот на моей коже. Наконец я добрался до медицинского отсека, стерильный запах антисептика ударил мне в лицо, как пощечина, когда я толкнул дверь.

И там был Вайпер, растянувшийся на одной из этих дерьмовых белых кроватей, выглядевший так, словно его отогрела смерть. Я фыркнул при виде этого зрелища.

— Привет, придурок, — поприветствовал я его, стараясь говорить небрежно. — Как дела?

Он улыбнулся мне даже в своем жалком состоянии. — Чертовски скучно, но я буду жить. Что привело тебя сюда, чувак? Жаждешь каких-нибудь действий?

Я пожал плечами, пытаясь стряхнуть напряжение, охватившее меня после того кошмара.

— Не мог уснуть. Решил побеспокоить твою жалкую задницу.

Прежде чем Вайпер успела ответить, мой взгляд упал на нее — Рыжую. Она стояла в дальнем конце комнаты, повернувшись ко мне спиной, и что-то записывала в блокнот.

И вот я здесь, застигнутый врасплох, как невежественный идиот.

— Док, — поприветствовал я ее, стараясь убрать горечь из своего голоса, как будто, увидев ее здесь, я не был сбит с толку.

— Лейтенант, — холодно ответила она, едва взглянув на меня, прежде чем вернуться к той дерьмовой бумажной работе, которой она так увлекалась.

Черт. Это было чертовски неловко.

Я прочистил горло, мой голос грубый.

— Что ты здесь делаешь? — Я спросил, пытаясь выяснить, какого черта она до сих пор висит вокруг этого места. — Я думал, ты закончила на сегодня.

Она подняла взгляд от своего блокнота, ее глаза встретились с моими на долю секунды, прежде чем она отвела взгляд, занятая какой-то ерундовой бумажной волокитой.

— У нас не хватает персонала, — коротко ответила она, ее глаза скользнули по мне, прежде чем вернуться к своему блокноту. — Итак, я потяну несколько дополнительных часов.

Я нахмурился, тишина натянулась между нами, как провод под напряжением. Я смотрел, как она суетится по палате, ухаживая за пациентами, как чертов ангел милосердия, и мои мысли, черт возьми, сразу же обратились к этому никчемному куску дерьма.

— Где этот придурок? — Спросил я, имея в виду ее бывшего. — Разве он не должен быть здесь, выполняя свою чертову работу?

Ловко, Негодяй. По-настоящему ловко.

Мне была невыносима мысль о том, что она может находиться где-то рядом с этим ублюдком. Я подошел к ней ближе, протянув руку, чтобы приподнять ее подбородок от блокнота, который она крепко сжимала.

Челюсть Рыжей напряглась, на ее щеке задергался мускул, она точно знала, что я имел в виду.

— Ему пришлось сделать срочную операцию, — коротко ответила она, и голос ее звучал чертовски устало. — Оставил меня с медсестрами присматривать за пациентами.

Меня бесконечно бесила мысль о том, что она имеет дело со всем этим дерьмом, особенно после того, через что заставил ее пройти этот придурок.

Эти зеленые глаза, черт возьми, в них можно было утонуть одновременно в огне и льду.

На секунду я забыл, как дышать.

Черт, мне должно быть все равно.

Но мне нужно было знать.

— Этот ублюдок поднял на тебя руку? — Я зарычал, мои пальцы слегка сжали ее подбородок.

Я вспомнил синяки, те чертовы ссадины, которые она пыталась скрыть, как будто они ничего не значили.

— Нет, — быстро ответила она, почти чертовски быстро, ее глаза встретились с моими. — Он этого не делал.

Я хотел ей верить. Черт, мне нужно было ей поверить. Но то, как она вздрагивала от его прикосновений, ее затравленный взгляд — все это врезалось мне в память, как шрам, от которого я не мог избавиться.

— Ты бы, блядь, сказала мне, если бы он это сделал? — Я надавил, мои пальцы все еще сжимали ее подбородок, почти до синяков крепко.

Я не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел. И черт знает, что я не хотел.

Был момент, всего лишь удар сердца, когда, я клянусь, воздух затрещал между нами. Я чувствовал жар ее дыхания на своей коже, ее аромат — цитрусовый и еще какой-то дикий, необузданный.

Черт возьми, эта женщина. Она заставила меня почувствовать то, с чем, как я думал, я покончил. Заставила меня хотеть дерьма, о котором я не должен был даже думать.

Рыжая открыла рот, чтобы ответить, и именно тогда вселенная решила быть жестокой сукой. Прежде чем она успела сказать хоть слово дерьма, какой-то придурок-пациент издал такой вопль, словно ему только что отрубили ногу.

Как всегда, вовремя.

Моя рука опустилась с ее подбородка, когда мы оба повернулись к источнику этого крика.

Вайпер.

Его нога была разорвана, кровь хлестала, как гребаный гейзер. Его швы были разорваны, и рана выглядела так, словно он вот-вот истечет кровью, как жертвенный агнец.

Рыжая уже зашевелилась, вызывая медсестер. Но, шок, никто не появился. Наверное, были заняты другими полумертвыми ублюдками. Итак, остались только я и она, единственные два идиота, которым было достаточно дерьма, чтобы что-то сделать.

Чертовски типично.

— Черт возьми, это больно, — выдохнул Вайпер сквозь стиснутые зубы.

— Держи его, — услышал я голос Рыжей позади себя. — Нам нужно стабилизировать его состояние, прежде чем мы сможем сделать что-нибудь еще.

— Понял, — проворчал я, мои мышцы напряглись от его неистовых движений.

Она оказалась рядом со мной в мгновение ока, ее халат зашуршал по мне, когда она присела у его ноги.

— Что за черт? — пробормотала она, скорее себе, чем мне, ее пальцы ощупывали рану. — Его швы не держались.

Мы оба нырнули внутрь, хватая все, что, черт возьми, могли найти, самодельные бинты, полотенца, что угодно, лишь бы остановить кровотечение.

— Скажи мне, что делать, — выпалил я, чувствуя себя совершенно бесполезной, как сиськи у быка.

— Надави на рану, — рявкнула она, ее руки двигались быстро, как молния, пытаясь залатать катастрофу перед ней.

Я надавил на ногу Вайпера со всей силы, на которую был способен, чувствуя, как кровь просачивается сквозь мои пальцы, как вода через сито.

— Давай, ублюдок, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, мои руки соскальзывали от огромного количества крови.

— Черт, черт, черт! — Рыжая выругалась, ее глаза изучали разорванную плоть Вайпера.

Она схватила ближайший набор для наложения швов, ее руки дрожали, когда она пыталась укрепить швы. Но это было все равно что пытаться остановить наводнение с помощью проклятого бумажного полотенца.

— Это не работает, док, — практически прокричал я, наблюдая в режиме реального времени, как ситуация спускается по спирали в унитаз.

— Нам нужна транексамовая кислота, — выдохнула она, вытирая пот со лба.

Я кивнул, мое сердце бешено колотилось в груди.

— Где она? — Прокричал я, осматривая комнату, как маньяк.

Ее взгляд метался по комнате, пока не остановился на шкафчике, и я вылетел, как пуля. Я разорвал его, молясь тому, кто слушал, чтобы там было то дерьмо, в котором мы нуждались.

Слава богу, это было так. Я схватил пузырек с TXA и помчался обратно к Рыжей, которая уже готовила шприц.

Я сунул эту чертову штуковину ей в ладонь, и она взяла ее у меня, ее руки не дрожали, когда она набирала дозу.

— Здесь ничего не происходит, — пробормотала она, прижимая иглу к его коже.