Я перевел дыхание, вытирая пот со лба. Все казалось туманным, и я не мог полностью сосредоточиться. Мое зрение было затуманенным, а мысли лихорадочно соображали.

По крайней мере, сейчас ярость прошла. Но в глубине души я знал, что она вернется.

И он тоже.

Затем я остановился, моя грудь вздымалась, я задыхался, как гребаное животное, когда я тяжело оперся на сумку. Мои руки были в крови, костяшки разодраны в клочья, но это не имело значения. Ничто, блядь, больше не имело значения. В тот момент я даже не был мужчиной — просто какой-то пустой оболочкой, тонущей в собственной глупости и хаосе, которые я тащил за собой.

Я рухнул на холодный, грязный пол, тяжело дыша, как будто только что сбежала из самого ада. Мое зрение начало затуманиваться, и я почти обрадовался этой наползающей темноте, но, конечно, именно тогда я услышал шаги. Просто мне повезло. Поджигатель вошел как ни в чем не бывало.

— Капитан хочет тебя видеть, — сказал он, и я застонал, не желая больше иметь дело с каким-либо дерьмом.

Мой день становился все лучше и лучше.

— Я уверен, что хочет.

Пиро усмехнулся, но скорее от нервов, чем от удовольствия.

— Он сказал, что это важно. Что-то насчет миссии.

Он оставался раздражающе спокоен, как будто все это дерьмо его не волновало. И это бесило меня еще больше. Как, черт возьми, он всегда был таким спокойным? Как будто мир мог сгореть дотла вокруг него, а он просто стоял там, ухмыляясь. Тем временем я был здесь, теряя свой гребаный рассудок, истекая кровью повсюду, а он хладнокровен как лед.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь встать, но мои ноги не слушались.

— Дай мне минуту, — прохрипел я, хватая ртом воздух и пытаясь подняться с пола.

Пиро кивнул, его глаза не отрывались от ущерба, который я причинил себе.

— Что, черт возьми, с тобой не так, Бродяга?

Я посмотрел вниз, увидев кровь. Она была разбрызгана по всему пакету, капала на пол из моих кулаков и стекала по футболке. Но вместо того, чтобы чувствовать себя неудачником, я почувствовал... гордость. Да, гордость за этот беспорядок. Извращенное чувство выполненного долга, что я победил в чем-то, что стоит того, чтобы победить.

— Ничего, чувак, — рявкнул я, вытирая окровавленные костяшки пальцев о штаны, оставляя на них красные полосы. — Просто отрабатываю перегибы. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

Пиро только покачал головой, уставившись в пол, как будто не хотел иметь дело с моим дерьмом.

— Перестань, — вздохнул он, — ты же знаешь, что я не это имел в виду.

И вот так я издаю стон, поднимаюсь с пола и следую за ним из комнаты. Да, со мной было что-то не так. Я знал это. Но, черт возьми, если бы я собирался признаваться в этом кому-то еще.

_______________________

Черт возьми.

Все, чего я хотел, — это быть там, колотить по этому мешку до тех пор, пока костяшки моих пальцев не ободрались, не пошла кровь, и я наконец-то смог перестать думать. Или, еще лучше, копаться в расследовании смерти моего товарища по команде, пытаясь распутать чертову неразбериху, в которую превратилось наше подразделение.

Чего я на самом деле хотел? Я хотел схватить этого мудака за горло и выбить из него все дерьмо. Заставить его заплатить за каждую пролитую Рыжей слезу, за каждый синяк, который он оставил на ней.

Но я не мог. Я должен был сидеть там, вести себя хорошо, вести себя цивилизованно — притворяться, что мне насрать на его никчемную, жалкую задницу. И все это время желание разорвать его на части пылало во мне, как чертов лесной пожар.

Рыжая? Она выглядела по-настоящему смущенной, зажатой между манипулятивным очарованием своего бывшего и сильной ненавистью, которую я бросал в его сторону глазами. Я не мог выносить его вида. То, как он все еще косился на нее, как будто имел на нее какие-то права. Кусок дерьма.

Она держала себя в руках — еле-еле. Я видел это по тому, как напряженно она стояла, по тому, как она даже не могла посмотреть ему прямо в глаза. И когда она это сделала, в ней промелькнул страх, как будто у него все еще была какая-то власть над ней, какой-то способ превратить ее жизнь в сущий ад. Меня от этого затошнило.

А я? У меня все кипело внутри, я едва скрывал это. Все, чего я хотел, это обхватить его руками за шею и сжимать до тех пор, пока его глаза не вылезут из орбит.

Затем этот ублюдок ухмыльнулся, как будто точно знал, что делает со мной, прислонился к стене, скрестил руки на груди и сказал что-то самоуверенное о том, что мы все здесь «друзья».

Друзья?

Мне захотелось перегнуться через Рыжую и ударить его так сильно, что у него застучат зубы. Пока я свирепо смотрел на этот кусок дерьма, он пытался сохранить улыбку, притворяясь, что он не является токсичными отходами человечества, которыми он был.

Я сосредоточился на своем дыхании, пытаясь успокоиться, потому что если бы я этого не сделал, то в конечном итоге свернул бы ему шею у всех на глазах. Глубокие вдохи. Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. К черту дзен. Мне нужно было выпить, а не медитировать.

Дыши глубже, чувак. Дыши глубже.

Капитан прочистил горло, и все снова обратили на него свое внимание.

— Джентльмены и мисс Дэвис, — начал он, и его голос гулко разнесся в тесном пространстве, — У меня есть задание для всех вас, — объявил он. — Вы направляетесь на юг Афганистана. Там территория, охваченная конфликтом, и вы будете оказывать медицинскую и гуманитарную помощь.

Я закатил глаза. Командное задание — с ним на борту? Иисус Христос.

— Вы все знакомы с ситуацией в этом регионе, верно? — Капитан продолжал бубнить, его взгляд метался между нами, как шарик для пинг-понга. — Что ж, эта миссия — наш шанс изменить ситуацию. Вы будете работать с командой солдат над созданием полевых госпиталей и распределением помощи.

Я пытался осмыслить его слова, но все, о чем я мог думать, это о том, как сильно мне хотелось разорвать этого ублюдка на части.

— Вы уезжаете через неделю, лейтенант, — добавил он, обращаясь непосредственно ко мне, — вам нужно будет обучить медицинский персонал, который присоединится.

К черту. Мою. Жизнь.

У меня вытянулось лицо. Тренирую жестокого бывшего парня и симпатичного врача, в которого я просто так запал.

Идеальное сочетание.

— Ты, должно быть, чертовски издеваешься надо мной, — пробормотал я себе под нос.

Капитан поднял бровь, но ничего не сказал. Хотя я знал, что он меня услышал.

— Сэр, — начал я, стараясь не растеряться окончательно, — мне не нравится идея тренировать их обоих. Это конфликт интересов, и я не хочу, чтобы какая-то дерьмовая драма испортила мою работу.

Капитан усмехнулся.

— Ты профессионал, Бродяга. Ты справишься с этим.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовал вкус крови, стараясь не сказать ему, чтобы он шел на хуй прямо здесь.

Доктор Придурок, со своей вкрадчивой улыбкой и глазками-бусинками, усмехнулся и сказал:

— В чем проблема, красавчик? Не можешь выдержать небольшого соревнования?

От этого саркастического комментария просто разило говном, и я почувствовал, как закипает моя кровь. Я повидал изрядную долю дерьма на поле боя, но этот гребаный шарлатан отхватил пирог. Его отношение вывело меня из себя, и я увидел, что Рыжая выглядит чертовски напуганной, ее руки трясутся, как листья во время чертова землетрясения.

— Я, блядь, покажу тебе соревнование, — прорычал я, стиснув зубы.

Капитан, выглядевший так, словно у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд, стукнул кулаком по столу.

— Достаточно! — заорал он. — Решение окончательное. Лейтенант, вы будете обучать их, и делать это как профессионал. Не иначе.

Теперь Рыжая смотрела на меня так, словно у меня только что пророс третий глаз, а у Придурка на лице появилось самодовольное выражение, как будто он только что прошел проверку.