Она продолжала идти, выглядя спокойной, как буддийский монах.

— Ты издеваешься надо мной, да? — Выпалил я, шокированный отсутствием ее реакции.

Она просто улыбнулась, но в ее улыбке не было юмора.

— Я помогала другим врачам, но никогда лично не принимала роды.

Я почувствовал, как моя челюсть ударилась о гребаную землю.

И я, черт возьми, чуть не рассмеялся.

— Помогала? Это все равно что сказать, что ты посмотрела целый сезон «Анатомии страсти». Но это же не значит, что ты можешь делать операции на открытом сердце, не так ли?

— Я знаю основы, — сказала она, как будто это я сходил с ума, — и еще, «Анатомию страсти» переоценивают.

Мое кровяное давление взлетело до небес.

— Ну, дальше ничего не идет, — пробормотал я, когда мы собирались сделать что-то невероятно безрассудное и глупое.

Отлично. Мы были двумя незнакомцами, пытающимися спасти мир по очереди.

Нам следовало участвовать в гребаном реалити-шоу.

Когда мы с Рыжей вошли в заброшенное здание, на нас обрушился запах страха и отчаяния. В дерьмовом свете внутри была видна беременная женщина с перекошенным от боли лицом, схватившаяся за живот, как будто он вот-вот взорвется. Пот стекал по ее лбу, когда она пыталась вести себя тихо, в ужасе от того, что хуесосы из талибана вынюхают их.

Затем девушка-беженка заорала во все горло, пытаясь вытолкнуть ребенка, но было ясно, что без посторонней помощи у нее это не получится.

Когда мы приблизились, вокруг нас собралась толпа беженцев. И прежде чем я успел осознать, что, черт возьми, происходит, они приблизились к нам, их руки сжимали любой мусор, который они могли использовать в качестве оружия.

Они заговорили на пушту, языке, который для моей некультурной задницы звучал как набор тарабарщины. Я не мог разобрать, о чем, черт возьми, они говорили, но их лица точно не кричали «добро пожаловать на вечеринку».

Рыжая подняла руки, показывая им, что мы не вооружены, пытаясь дать понять, что мы не хотели причинить вреда.

— Я врач, — сказала она по-английски, надеясь, что кто-нибудь уловит суть. Я могу помочь ей, — добавила она, указывая на дрожащую женщину.

Надо отдать ей должное, у нее были стальные яйца.

Один из беженцев выплюнул какую-то непонятную чушь, и это с таким же успехом могло быть марсианским, насколько я, блядь, понял. Но Рыжая медленно достала свой медицинский значок, маленький пластиковый квадратик с написанными на нем буквами MD, и сунула его им в лицо, доказывая, что она настоящая.

Ну и черт. Похоже, мы действительно этим занимались.

Я ошеломленно наблюдал, как Рыжая достала свой медицинский значок, как будто в этом не было ничего особенного. Она несла это дерьмо все это время, а я понятия не имел. Похоже, я недооценил ее. Рыжая была не просто какой-то симпатичной цыпочкой с губами, которые могли сравниться с моими — у нее действительно были навыки, чтобы поддержать это.

Весьма впечатляет.

— Что за хуйня? — Сказал я, глядя на нее с ошеломленным выражением лица. — Почему ты не сказала мне, что это дерьмо у тебя с собой?

— Ты никогда не спрашивал, — парировала она, держа значок так, словно это была самая очевидная вещь в мире.

Черт возьми, она умела держать меня на взводе, всегда напоминая, что я понятия не имею, что у нее припрятано в рукаве.

И, по правде говоря, мне это даже понравилось.

Но этим беженцам, казалось, было наплевать, их взгляды метались между ней и мной, все еще пугливые и настороженные, как будто они не знали, что, черт возьми, с нами делать.

Я не собирался спускать это дерьмо на тормозах.

— Видишь? Она чертовски реальна, — сказал я, кивая на значок. Как будто это нуждалось в еще каком-то гребаном подтверждении.

Рыжая попробовала снова, размахивая этим значком, как золотым билетом или чем-то в этом роде, надеясь, что это успокоит их параноидальные задницы. Они смотрели на него, прищурившись, как будто пытались понять, заключает ли он в себе смысл жизни или еще какую-то ерунду.

Но нет, этим упрямым придуркам нужно было больше.

Я шагнул вперед, чертовски убедившись, что мое присутствие ощущается.

— Мы представляем армию США, — заявил я, и мои слова прозвучали авторитетно. — Мы здесь, чтобы помочь, и для этого нам нужно ваше сотрудничество.

Это привлекло их внимание. Я наблюдал, как они отступили, их лица сменились с враждебных на неохотно соглашающиеся. Забавно, как отказ от армейского билета может заставить людей очень быстро пересмотреть свою позицию.

Затем один смелый ублюдок выступил из толпы, обращаясь к нам на ломаном английском.

— Чего ты хочешь взамен за свою службу?

Я ухмыльнулся. Это была та возможность, в которой мы нуждались.

— Мы хотим знать кратчайший путь из этого города, — ответила я, встретившись с ним взглядом.

Ублюдок на мгновение задумался, затем кивнул.

— После того, как ты поможешь, я покажу тебе.

Мы с Рыжей обменялись взглядами, молчаливое согласие промелькнуло между нами. Мы оба кивнули.

У нас был уговор.

_______________________

Я стоял позади Рыжей, не сводя глаз со сцены, разворачивающейся перед нами. Беременная беженка лежала на грязном полу, из нее хлестала багровая жидкость, как из зарезанной свиньи.

Рыжая опустилась в месиво и с трудом сглотнула. Она ухватилась за края юбки женщины и задрала ее, обнажив окровавленное нижнее белье.

— О, черт, — пробормотала она, на ее лице появилось шокированное выражение, когда она быстро сняла с женщины промокшее нижнее белье.

Вонь железа и пота душила меня, вызывая рвотные позывы. Черт, я чувствовал вкус этого дерьма у себя в горле.

— У вас есть полотенца? Вода? Фонарик? — спросила Рыжая у других беженцев, ее глаза сканировали комнату в поисках любых доступных ресурсов.

Они суетились вокруг, как безголовые цыплята, и в конце концов вручили ей пару грязных полотенец, полупустую бутылку воды и мерцающий фонарик. Настоящие первоклассные материалы.

— Бродяга, подойди сюда и подержи фонарь, — позвала она, указывая на область между ног женщины. — Мне нужно посмотреть, что там происходит.

Я схватил фонарик и направил его на кровавое месиво, расположив свет так, чтобы ей было лучше видно. Зрелище напоминало зону боевых действий, полную крови, пота и Бог знает чего еще.

Рыжая наклонилась поближе к женщине и спросила:

— Как тебя зовут?

Ей удалось выдохнуть в ответ:

— Фарида, — капли пота стекали по ее лицу.

Рыжая кивнула, не сводя глаз с беженки.

— Хорошо, Фарида. Мне нужно, чтобы ты его подтолкнула, хорошо?

Позади нее присел на корточки мужчина — еще один беженец, его рубашка была испачкана и поношена, руки слегка дрожали, когда он прижал ладонь к плечу женщины. Он пробормотал что-то на их языке, низкое и гортанное, вероятно, говоря ей то же самое, что и Харпер. Я этого не понимал, но тон, эта настойчивость были ясны как божий день.

Возможно, он переводил, хотя, черт возьми, об этом можно было только догадываться. Обычно они улавливали суть английского, но я научился не ожидать, что они воспользуются им в ответ. Может быть, они не доверяли этому, или, может быть, они просто хотели придерживаться того, что казалось им реальным. Не имело значения.

— Толкай, черт возьми! — крикнул я. Рыжая снова залаяла, оглядываясь на меня, и мужчина повторил ей грубым голосом, вероятно, говоря что-то еще на ее языке, чтобы это запомнилось.

Цыпочка стиснула зубы, ее тело дрожало от напряжения. Она толкнулась с первобытным криком, ее лицо исказилось от боли, когда она боролась за то, чтобы произвести на свет этого ребенка.

Начала показываться головка ребенка, скользкая от всякого дерьма. Это дерьмо было первобытным, чертовски грубым. Но потом, как в какой-то дурацкой шутке, ребенок застрял, застрял в родовых путях. Я видел это ясно как день, маленький засранец отказывался выходить.