Я ненавидел Рыжую. Ненавидел ее за то, что она все еще жалела его. Ненавидел ее за то, что она заставляла меня чувствовать эту ярость, эту гребаную боль.

Она пошла бы в ад за кем угодно, только не за мной. Я был просто подонком, который не заслуживал ни капли ее жалости или сострадания.

Очень хорошо. Я буду злодеем.

_______________________

Я тяжело вздохнул, пот стекал по моему лбу, когда я поднимал гантели для следующего подхода. Пиро, огромный, как чертов танк, был рядом со мной, кряхтя при каждом повторении и размахивая гантелями, как будто они были зефиром. Его руки были похожи на пушки, вены вздулись так, словно он вот-вот взорвется.

Я ненавидел это место. Сплошные бетонные стены и низко висящие лампы, мерцающие так, словно вот-вот испустят дух. Они называли это военным спортзалом. Больше похоже на подземный бункер, в котором воняло потом, несвежей мочой и слишком большим количеством тестостерона.

Но приказ есть приказ.

Мы были здесь, чтобы «обучать» медицинский персонал, подготавливая их к какой-то будущей миссии, которая была засекречена до чертиков. Как будто кто-то из этих ботаников ни хрена не знал о том, каково там на самом деле.

Но прямо сейчас все, на чем я мог сосредоточиться, — это жжение в мышцах и бешеный стук сердца.

И тут я увидел ее.

Боже милостивый.

Вошла Рыжая, с огненно-рыжими волосами и формами, которые могли бы заставить священника усомниться в своих обетах. Хотя выглядела она усталой. Измученная. Я мог видеть это в ее глазах даже с другого конца комнаты. Но потом она заметила меня, и в них мелькнуло что-то. Возможно, узнавание.

Я кивнул, пытаясь выглядеть невозмутимым, как будто мне было насрать, что она здесь.

На самом деле, я чувствовал. Много.

Черт, она была загляденье, даже несмотря на то, что этот придурок бывший тащился за ней, как грустный побитый пес.

— Посмотри, кто решил почтить нас своим присутствием, — пробормотал я Пиро, кивая в сторону Рыжей.

Пиро фыркнул, в его глазах вспыхнуло веселье.

— Похоже, неприятности, — ответил он низким и хриплым голосом.

— Всегда так, — согласился я, не в силах оторвать от нее глаз.

Мне следовало ожидать всего этого цирка, но вид жалкого подобия Рыжей и мужчины, зашедшего в спортзал, все равно застал меня врасплох.

Над его левым глазом расцвел ужасный фингал, кожа вокруг него приобрела неприятный фиолетовый оттенок. Я не смог удержаться от ухмылки, вспомнив тот удар. Этот ублюдок сам напросился на это.

Я был уверен, что Рыжая закричит, побежит за помощью и донесет на мою задницу капитану. Я имею в виду, что я поехал бы в город за этим ублюдком, воздав ему по заслугам и еще кое-что. Я ожидал, что Рыжая первой сдаст меня моему капитану, но она была здесь и помогала ему, как будто он был каким-то святым.

Во что, черт возьми, она играла? Планировала ли она ударить меня в спину, когда я меньше всего этого ожидал? Этот вопрос жужжал у меня в голове, как рой разъяренных ос.

Что угодно.

Я не мог уложить это в голове. Я пытался защитить ее, пытался убедиться, что этот подонок никогда больше не прикоснется к ней пальцем, а она просто стояла там, глядя на меня своими большими глазами лани, как будто я был плохим парнем. Как будто я был здесь гребаным монстром.

Может быть, так оно и было.

Я имею в виду, в этом был смысл, верно? У нее были все причины сдать меня. Я только что выбил все дерьмо из ее бывшего, и теперь она была здесь, ведя себя так, словно это был всего лишь еще один гребаный вторник.

Пиро сплюнул на землю, мокрота шлепнулась на пол.

— Готов показать этим новичкам, как это делается? — спросил он низким рокочущим голосом.

Я хмыкнул, с грохотом опуская гантели. Мои кулаки зачесались при воспоминании о том, как я втоптал эту пизду в землю. Но что удивило меня больше всего, так это то, что он все еще стоял здесь, выглядя так, словно только что вылез из канализации.

Прелестно. Его лицо было похоже на раздавленную тыкву.

Он опустил взгляд в землю, как последний трус, которым он и был, вероятно, надеясь, что я его не замечу.

О, но я, черт возьми, так и сделал.

Пиро заметил мой взгляд и проследил за ним, его глаза сузились, когда он увидел, кто это был.

— Полегче, Бродяга, — предупредил он низким голосом. — У нас есть работа, которую нужно делать, помнишь?

— Ага, — рявкнул я в ответ, хрустнув костяшками пальцев.

Мы подошли к группе медиков, которые выглядели так, словно никогда не держали в руках ничего тяжелее скальпеля.

А Рыжая — трахни меня — Рыжая сводила с ума, даже не пытаясь. Она продолжала трогать свою шею, как раз там, где раньше было ее ожерелье, пока эти придурки из Тали не стащили его. Каждый раз, когда ее пальцы касались кожи, мой разум проваливался прямо в канаву.

Сосредоточься, Бродяга.

Но все, о чем я мог думать, — это шея Рыжей, ее нежные пальцы, скользящие по гладкой коже. Боже, я хотел быть тем, кто прикоснется к ней там, проследив каждый дюйм того места, где раньше висело это чертово ожерелье.

Возьми себя в руки, идиот.

— Ладно, вы, кучка жалких задниц, — проревел Пиро, вставая перед группой медиков, как будто они были должны ему денег. — Я и Бродяга, — он ткнул большим пальцем в мою сторону, — мы собираемся привести ваши жалкие задницы в форму. Так что выстраивайтесь, блядь.

Я бросил на него взгляд, но он просто подмигнул мне в ответ, прежде чем разделить группу на две части.

— Я приму удар на себя, — пробормотал он себе под нос. — Не хочу, чтобы ты случайно свернул ему шею, Бродяга.

Закатив глаза, я отвел свою группу в сторону, в то время как Пиро начал выкрикивать приказы своим.

— Ладно, вы, вялые придурки, перво-наперво. Разогрейте эти жалкие оправдания, которые вы называете мышцами! Прыжки, отжимания, и если я увижу, что кто-то делает это наполовину, вы пожалеете о том дне, когда выползи из своей мамы.

Они спотыкались на разминке, как кучка пьяных малышей, размахивая конечностями и обливаясь потом. Я выкрикивал приказы, как сержант-строевик под кайфом, подталкивая их сильнее, быстрее, пока они не выглядели так, словно их вот-вот вырвет.

— Ладно, хватит этого дерьма, — прорычал я, вытирая пот со лба. — А теперь хватай напарника! Пришло время по-настоящему попрактиковаться.

Медицинский персонал озирался по сторонам, глаза метались, как у испуганных маленьких крыс, пока все не были разбиты по парам, кроме Рыжей. Она стояла там, немного неуверенная, оглядываясь по сторонам, как будто была чужой, пока ее глаза не встретились с моими.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос, подходя к ней. — Что ж, похоже, ты застряла со мной, принцесса.

— Мне повезло, — ответила она, расправляя плечи, как будто действительно была готова к этому.

Я жестом предложил ей ударить, и она, нахмурившись, подчинилась. Она замахнулась на меня, но это была шутка — небрежная, слабая, без всякой силы. Я с легкостью увернулся, ухмыляясь.

— Ты называешь это ударом? — Я рассмеялся, отступая в сторону, когда ее кулак пролетел мимо меня.

Она разочарованно зарычала, разворачиваясь, чтобы попробовать снова, на этот раз с половинчатым пинком под зад.

Я без усилий блокировал удар, схватив ее за ногу и нарушив ее равновесие. Она споткнулась, выругавшись себе под нос.

— Это лучшее, что у тебя есть?

Челюсть Рыжей сжалась, ее глаза горели яростью, когда она бросилась на меня, обрушив на меня шквал ударов руками и ногами.

Она замахнулась, я пригнулся. Она ударила ногой, я уклонился.

Конечно, она не была настоящей богиней боя. Черт возьми, она не смогла бы пробить широкую стену сарая, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Но, черт возьми, каждый раз, когда она замахивалась на меня, ее кулаки едва касались моей груди, я чувствовал, что становлюсь тверже титанового стержня.