— Я учу ее выживать, лейтенант, — с негодованием произнесла она. — Иногда выжить означает выйти за свои пределы, даже если это причиняет боль.

Я бросил на нее убийственный взгляд.

— Выйти, а не утопить, маньячка! — Заорал я в ответ, все еще кипя от злости.

— Ей нужно научиться... — начала она, но я перебил ее.

— Чему научиться? Как быть утопленной сержантом-психопатом по строевой подготовке? — Я зарычал, подходя к ней ближе. — Ты могла убить ее!

Все вокруг затихло. Медики и стажеры смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами. Никто не двигался, никто не произносил ни слова.

Рыжая все еще кашляла, и я снова обратил свое внимание на нее, мой гнев не угасал, но смещал фокус.

— Ты в порядке? — Спросил я, заставляя себя смягчить свой вопрос.

Она слабо кивнула, хотя все еще пыталась отдышаться.

— Да, я... Я в порядке, — прохрипела она между приступами кашля.

Да, точно. Прекрасно, моя задница. Но она была жесткой. Жестче, чем многие думали о ней.

— Тренировка окончена, — объявил я достаточно громко, чтобы все услышали, и мне было наплевать на авторитет Рейвен. — У кого есть проблемы с этим, они могут обсудить их со мной.

Я выпрямился перед ней, готовый сбить с ног, если она посмеет ослушаться моих приказов.

— И если ты еще раз выкинешь это дерьмо, — предупредил я ее убийственно спокойным голосом, — у нас будут серьезные гребаные проблемы.

Безопасность Рыжей не подлежала обсуждению.

Рейвен усмехнулась, ее пристальный взгляд внимательно изучал меня, как будто она пыталась понять, в чем, черт возьми, заключалось мое дело, но она ни хрена не сказала. В ее глазах промелькнуло что-то — возможно, подозрение, — прежде чем она натянула на лицо маску безразличия.

— Да, сэр, — сдалась она, выглядя так, словно хотела сказать что-то еще, что-то язвительное. — Но не подрывайте мои позиции снова, лейтенант.

— Тогда не давай мне повода для этого, — огрызнулся я в ответ, не сводя с нее глаз.

Она хотела возразить, но один взгляд на мое лицо, должно быть, сказал ей, что это была плохая идея. Она просто натянуто кивнула, ее губы сжались в тонкую сердитую линию.

Я посмотрел на нее в последний раз, прежде чем снова переключить свое внимание на Рыжую, предлагая руку, чтобы помочь ей подняться.

— Давай заберем тебя отсюда, — сказал я ей, обнимая за плечи.

Нам удалось сделать три шага — всего три гребаных шага, — когда начались крики.

— Нам нужны все медики, немедленно!

Казалось, что нечестивым нет покоя.

_______________________

Рыжая не колебалась, не дрогнула.

Я тоже.

Мы бросились с остальным медицинским персоналом к медицинскому отсеку, и я держал Рыжую за руку, пока мы бежали, ее дыхание все еще было прерывистым, но шаги ровными. Мое сердце бешено колотилось, не только от спринта, но и от гребаного страха, сжимавшего мою грудь.

Кровь, кишки и запах горелой плоти.

Мы завернули за угол и увидели, что в поле зрения появился медицинский отсек — месиво из крови, промокших бинтов и тел. Солдаты и медики растянулись на всех доступных поверхностях, некоторые из них стонали от боли, другие смертельно молчали, все в дерьме.

— Пиро! — Крикнул я, заметив, как он отчаянно пытается упорядочить хаос.

Он выглядел полным дерьмом — окровавленный, в синяках, но все еще на ногах, работающий на адреналине.

— Что, черт возьми, произошло?!

Он повернулся ко мне, его лицо было мрачным и покрытым грязью.

— Проваленное задание, — сказал он, оглядывая побоище. — Мы должны были нанести удар по небольшой группе повстанцев, но попали прямо в засаду. СВУ^[3] повсюду. Они знали, что мы придем, заняли возвышенность и все такое. Это была бойня. Повезло, что кто-то из нас вообще вернулся.

— Как, черт возьми, это произошло? — Спросил я, мое терпение давно иссякло.

Пиро покачал головой, вытирая пот и кровь со лба.

— Плохая информация, — пробормотал Пиро, вытирая кровь со лба. — Очень плохая. У нас не было ни единого гребаного шанса. Половина отряда была уничтожена прежде, чем мы поняли, что происходит. Медики отправились эвакуировать раненых, но они попали под перекрестный огонь, — объяснил он с жесткостью в голосе.

Это был не просто провал, это была катастрофа.

— Сколько погибших? — Спросил я, хотя уже мог сам убедиться, насколько все было хреново.

— Слишком много, — ответил Пиро, его взгляд стал жестким. — Сегодня мы потеряли хороших людей, Бродяга. Тех, кто вернулся... что ж, ты смотришь на это.

Он обвел рукой медицинский отсек, масштабы побоища были ясны как день.

— Господи Иисусе, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. — Все это место разваливается на части.

— И это еще не конец, — сказал он, понизив голос. — Начальство хочет, чтобы мы вернулись туда, как только нас подлатают.

Я уставился на него, едва сдерживая ярость.

— Что, черт возьми, ты только что сказал? — Это было все, что мне удалось сдержать, чтобы не закричать.

— Ты меня правильно расслышал, чувак. Они хотят, чтобы мы вернулись туда, подлатанные или нет.

Это была бы самоубийственная миссия. И это было бы преднамеренно.

Я, блядь, так и знал.

Это было не просто невезение. Засада, отсутствие оборудования — все это попахивало работой изнутри. Не было никакого способа, чтобы эти повстанцы каждый гребаный раз были на шаг впереди нас без того, чтобы кто-то не передавал им информацию. Кто-то внутри сливал все, продавая нас по частям.

Сначала они выдали нашу позицию. Теперь они хотели, чтобы мы вернулись обратно в мясорубку.

Дело было не только во внешнем враге.

Враг был прямо здесь, черт возьми.

Я наклонился поближе к Пиро, понизив голос. Я сделал глубокий вдох, взвешивая свои варианты. Разговаривать с Пиро было рискованно, но, черт возьми, мне нужен был кто-то, кто мог бы это исправить. И если и был кто-то, кому я доверял в этой дыре, так это он.

— Нас трахают изнутри, я это чувствую. И это не просто утечки — эти ублюдки наверху посылают нас на самоубийственные миссии. Такое чувство, что кто-то хочет уничтожить нашу оперативную группу.

Пиро мрачно кивнул.

— Ты не единственный, кто так думает. Но прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы сохранить этим парням жизнь.

Я повернулся к Рыжей, ее глаза уже сканировали хаос, ее разум просчитывал наилучший план действий.

— Ты готова? — Спросил я ее, зная ответ, но нуждаясь услышать его.

Она встретилась со мной взглядом, тяжело сглотнула и кивнула, ее конский хвост подпрыгнул при этом.

— Давай сделаем это.

Это была моя девочка.

— Хорошо, — сказал я, отпуская ее плечи. — Где мы тебе нужны?

— Повсюду, — сказала она, обводя рукой окрестности. — Просто хватайте всех, кто выглядит так, будто вот-вот истечет кровью, и доставляйте к врачу. Мы здесь на исходе.

— Вы слышали ее, — прорычал я остальным медикам. — Шевелите задницами. Нам нужно спасать жизни.

А потом начался этот чертов кошмар.

Мы с Пиро ринулись в драку, наши руки и разумы работали на автопилоте, когда мы хватали любого, кто выглядел так, словно находился на гребаном пороге смерти, и тащили к ближайшей медсестре или санитару.

Это было грязно, хаотично, но у нас была работа, которую нужно было делать. На кону были жизни, и мы были единственными, кто стоял между этими парнями и гребаным Жнецом.

Рыжая была прямо там, рядом с нами, надрывая задницу, чтобы залатать раненых солдат и медиков. Это была рутинная работа, настоящее жестокое дерьмо, и никто не мог позволить себе роскошь жаловаться на это.

— Черт возьми, Иисусе, — пробормотал я себе под нос, поднимая солдата, от ноги которого остались лишь обрубки мяса и кости, едва держащиеся на нескольких сухожилиях.

Пиро схватил парня с другой стороны, и вместе мы наполовину потащили, наполовину понесли его в сторону Рыжей.