Но побои с ее уходом? Они стали еще сильнее. Неконтролируемые. Больше нет буфера. Больше нет защиты. Каждый гребаный день превратился в игру на выживание. Это был я против него, и большую часть дней я едва держал голову над водой.
Итак, я похоронил себя в единственном, что у меня осталось: в своем гневе. Я научился скрывать свою боль, надеясь, что если я буду игнорировать ее достаточно долго, она просто исчезнет. Не было места слабости, не было времени на жалость к себе. Я должен был быть сильным, должен был терпеть. Потому что больше некому было защитить меня.
Я вытащил свою задницу из кровати, натянул снаряжение, зашнуровал ботинки, застегнул жилет — проделывая все движения, как чертов робот. Сегодня был тренировочный день, и мне нужно было отвлечься. Мне нужно было что-то, чтобы мой мозг не разрывался на части.
Когда я добрался до тренировочной площадки, установка была чертовски очевидной — двенадцать бочек, каждая до краев наполнена водой. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что нас ждет сегодня. Рейвен стояла во весь рост, выкрикивая приказы, как будто руководила гребаным учебным лагерем.
— Сегодняшнее упражнение направлено на контроль дыхания и выносливость под водой, — крикнула она, хрустнув костяшками пальцев и подойдя ближе к бочкам. — Мы будем практиковать статическое апноэ — задерживать дыхание под водой как можно дольше. Раздвиньте свои границы. Узнайте, из чего вы сделаны.
Я чувствовал напряжение в воздухе, нервную энергию, исходящую от медицинского персонала. Хорошо. Им нужно было чувствовать себя некомфортно. Комфорт порождает слабость, а в нашей работе слабость убивает.
Рейвен заметила меня и, конечно же, не стала терять времени даром.
— Поскольку лейтенант решил почтить нас своим присутствием, — сказала она с ухмылкой, — как насчет того, чтобы он устроил нам небольшую демонстрацию?
Я стиснул зубы, не особенно стремясь быть в центре внимания. Я пришел сюда не для того, чтобы устраивать гребаное шоу. Возможно, мне и хотелось послать ее на хуй, но я не собирался отступать перед вызовом.
Рейвен жестом пригласила меня выйти вперед, и я кивнул ей, закатывая рукава и подходя к одной из бочек.
Я глубоко вздохнул, на мгновение встретившись с ней взглядом, прежде чем погрузить голову в воду. Я закрыл глаза, отгораживаясь от окружающего мира, и сосредоточился на задержке дыхания. Теперь были только я и вода.
Прошла минута, затем две. Мои легкие адски горели, тело отчаянно нуждалось в воздухе, пока я боролся, бросая вызов естественным инстинктам своего тела.
Три минуты. Давление стало невыносимым, тиски сжимали мою грудь все туже и туже. Но я не сдавался.
Мои мысли вернулись к тому дерьмовому шоу, которое я называл тренировками в детстве, когда руки моего старика сжимали мое горло, как гребаное железо, пока я не подумал, что мои легкие разорвутся. Я очень быстро научился задерживать дыхание, замедлять сердцебиение, экономить каждый глоток кислорода, просто чтобы не потерять сознание в его объятиях.
И если я смог пережить этого ублюдка, я смогу пережить все, что угодно.
Все сводилось к диафрагмальному дыханию — никакого этого мелкого, бесполезного дерьма. Ты должен копать глубже, использовать мышцы живота и сосредоточиться.
Внутрь, наружу. Внутрь, наружу.
Чертовски контролируемый. Я представил, как воздух попадает в мои легкие, расширяя грудную клетку с каждым вдохом, и я приказал своему телу расслабиться и заставил себя сохранять спокойствие. Никакой паники. Просто выживаю.
На четырехминутной отметке мое зрение начало сужаться, поползли черные точки, но к черту это — я не собирался сдаваться. Я держался еще несколько секунд, заставляя себя, просто чтобы доказать, что это все еще у меня есть.
Через четыре минуты двадцать секунд я, наконец, поднялся, задыхаясь, как ублюдок, в то время как остальная часть группы ликовала, как будто они только что стали свидетелями какого-то чуда. Кучка дилетантов.
Ухмылка Рейвен определенно приводила в бешенство, когда она неторопливо подошла, явно наслаждаясь маленьким представлением, которое я устроил.
— Черт возьми, Бродяга, м начала она, и ее голос перекрыл плеск воды. — Впечатляет. Большинство людей выбыли бы задолго до четырехминутной отметки.
Я проигнорировал ее дурацкую похвалу, сосредоточившись вместо этого на бешеном стуке своего сердца и жжении в легких. Я сделал это не ради ее одобрения — я сделал это, чтобы доказать самому себе, что все еще могу выйти за свои пределы.
Рейвен продолжила, объясняя техники, которые я использовал — замедление сердечного ритма, пребывание в расслабленном состоянии, сосредоточение разума, — но мой разум уже отключился, сканируя толпу, пока мои глаза не остановились на Рыжей.
Черт, она выглядела напуганной. Я знал, что означал этот взгляд. Вода выводила ее из себя, по-настоящему. Это было нетрудно не заметить — то, как она напряглась, ее глаза метались по сторонам, как будто она уже тонула в своих мыслях.
Она поймала мой взгляд, и я кивнул ей, мол, ты справишься. Ты сильнее своих дерьмовых страхов. Черт возьми, у всех нас были свои демоны. Так получилось, что у нее была вода. Я мог понять это дерьмо. Я переживал и похуже.
Я сделал шаг назад, сливаясь с фоном, пока Рейвен продолжала свою речь.
— Ладно, все, приготовьтесь!
Толпа зашевелилась, по ней пробежала нервная волна. Мои глаза снова покраснели. Она боролась, но я знал, что она справится. В конце концов, нам всем пришлось столкнуться лицом к лицу со своим дерьмом, и сегодня был ее день, чтобы это пережить.
Тренировка началась в буквальном смысле со всплеска эмоций. Было трогательно наблюдать, как они барахтались, едва продержавшись несколько секунд, прежде чем вынырнуть обратно на поверхность, задыхаясь, как будто только что прошли через ад. Большинство из них понятия не имели, во что они ввязались. Но Рейвен? Ей было наплевать. Она расхаживала вдоль бочек, крича на них, как чертов инструктор по строевой подготовке из ада.
— Ты думаешь, талибы будут ждать, пока ты отдышишься?! — заорала она на особенно тощего парня, который выглядел так, словно мог упасть в обморок в любой момент.
Хорошо. Они нуждались в этом. Им чертовски нужно было стать жестче, если они собирались быть полезными в реальных боевых ситуациях.
Мой взгляд скользнул по тренировочной площадке, снова остановившись на Рыжей, и, черт возьми, она была в ужасной форме. Ее руки так крепко сжимали край бочки, как будто это было единственное, что удерживало ее от гребаного утопления. Это были не просто нервы — она разваливалась на части.
— Конский хвост! — Я услышал, как Рейвен обрушила свою ярость на Рыжую. — Какого черта ты ждешь? Ныряй!
Рыжая теряла самообладание, учащенно дыша, как будто вот-вот упадет в обморок. Но через секунду она сделала глубокий вдох и сунула голову под воду.
Я наблюдал, как она борется, затаив дыхание, зная, что она уже перешла черту. Секунды тикали, ощущаясь как гребаные часы.
Когда она, наконец, попыталась вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха, Рейвен была прямо там, опуская голову вниз, как какая-то ненормальная садистка. Прежде чем я успел подумать, я пошевелился. Сработал инстинкт.
Я рванулся вперед, схватил Рейвен оттолкнул ее от Рыжей с силой, которая удивила даже меня.
— Что, черт возьми, с тобой не так? — Крикнул я, толкая ее достаточно сильно, чтобы она отшатнулась.
Рыжая вынырнула на поверхность, задыхаясь и кашляя, вода стекала с ее лица, как будто она чуть не утонула. Она пыталась отдышаться, все еще пребывая в панике, и я придвинулся к ней, положив руку ей на спину, пытаясь поддержать ее так, чтобы это не было слишком заметно. Ее глаза были дикими, но она дышала. Едва, но дышала.
Слава Богу.
Рейвен выпрямилась, глядя на меня так, словно хотела убить. Но мне было насрать. Мое внимание было приковано к Рыжей, которая все еще сидела согнувшись, отхаркивая воду, как будто только что восстала из мертвых.
