Боль в моих штанах стала невыносимой, когда я представил восхитительное трение наших тел, сливающихся воедино снова и снова.

Сосредоточься, развратный ублюдок.

— Готова идти? — Я выдавил из себя эти слова, едва способный сосредоточиться с членом, твердым как сталь.

Она кивнула, и мы бросились к стене. Она была на пределе, едва сдерживаясь, но я должен был отдать ей должное — она не остановилась. Даже когда ее шаги замедлились, а дыхание стало затрудненным, она преодолела это.

Когда мы добрались до стены, я помог ей подняться, мои руки схватили ее за задницу, когда она подтянулась. Я последовал за ней, чувствуя, как зазубренные камни впиваются в мои ладони, но мне было наплевать.

Единственное, что имело значение, — это убраться к чертовой матери оттуда, оставив эти куски дерьма талибов позади. Сделав последний рывок, я приземлился с другой стороны и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, что Рыжая собирается спрыгнуть вниз.

Но потом я услышал шаги и крики позади нас, которые приближались.

Гребаный ад.

Я дернул Рыжую за руку и потянул ее за собой вниз, ее тело упало на мое, когда мы опустились на землю. Она издала приглушенный вздох, ударившись о землю, ее колени заскользили по грубым и зазубренным камням, оставив на них глубокие порезы.

— Ради всего святого, — выругалась она, морщась от боли.

— Извини, — сказал я, но мой голос потонул в звуках приближающихся шагов.

Я стиснул зубы и притянул ее обратно. Я почувствовал, как у меня скрутило живот, когда я увидел, что кровь начала стекать по ее голеням, но у нас не было времени останавливаться.

Дыхание Рыжей становилось тяжелее, и я оглянулся. Она кивнула, продолжая бежать, но она была на пределе своих возможностей.

— Быстрее! — Я кричал, когда мы бежали по переулкам и боковым улочкам, следуя за рекой Кабул, которая прокладывала себе путь через долину внизу.

— Я, блядь, не Усэйн Болт, накачанный крэком, как ты! — Рыжая раздраженно фыркнула.

— Мне наплевать, Усэйн Болт ты или Питер Динклэйдж, — поспешно ответил я. — Я не прошу тебя побить мировой рекорд, мне просто нужно, чтобы ты немного ускорилась.

Она закатила глаза, но ускорила шаг.

— Я двигаюсь так быстро, как только могу, черт возьми, — огрызнулась она в ответ. — Я думала, ты должен был быть хорош в этом шпионском дерьме, разве ты не должен был пытаться, я не знаю, строить планы и разбираться во всем вместо того, чтобы все время давить и орать на меня? Господи, Бродяга, — выплюнула она в ответ, практически провоцируя меня на срыв.

Я остановился как вкопанный, чувствуя, как пульсирует вена у меня на виске, когда ее дерьмовая жалоба дошла до меня.

— Я строю планы, — сердито отрезал я, поворачиваясь к ней. — Но мы же не можем сидеть сложа руки и разрабатывать чертову стратегию, пока талибы лезут нам в задницу, не так ли?

Рыжая тоже остановилась, наклонившись вперед и упершись руками в исцарапанные колени, тяжело дыша, как будто вот-вот упадет в обморок.

— Чертовски гениальный план, Бродяга, — сказала она, ее голос задыхался от усилий. — Просто беги и постарайся разобраться во всем по ходу дела.

Я окончательно завязал с Рыжей и ее дерьмом. Я был измотан. Я был взбешен. И я закончил спасать ее неблагодарную задницу.

— Ты должна всегда быть занозой в заднице?! — Спросил я, сытый по горло ее бредом о том, как я справляюсь со всем этим. — Если ты думаешь, что можешь добиться большего, тогда будь моим гребаным гостем и бери инициативу на себя, Рыжая.

Ее взгляд стал жестче, и на мгновение показалось, что она собирается что-то сказать в ответ, но она, черт возьми, заткнулась. Выражение ее лица сказало мне, что она поняла, что я был прав.

— Конечно, ты не сделаешь этого, потому что чертовски хорошо знаешь, что не сможешь.

Ей нечего было на это ни сказать, ни возразить, поэтому я позволил ей бежать вперед. Я мог бы легко обогнать ее, но не видел в этом смысла. Пусть она попробует проявить себя, если от этого ей станет лучше.

Город исчезал вдали по мере того, как мы удалялись все дальше от опасности. Звуки выстрелов и хаос медленно стихли, сменившись ритмичным звуком наших собственных шагов.

Когда мы приблизились к бурлящей реке, мои глаза сузились от беспокойства. Нам нужно было пересечь его, чтобы добраться до базы, но не похоже было, что это облегчит нам задачу.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, прежде чем нарушить тишину.

— Ты ведь умеешь плавать, верно?

Ее рыжие волосы влажно прилипли ко лбу, а зеленые глаза нервно забегали. — А есть... есть какой-нибудь другой способ? — спросила она с таким видом, словно вот-вот описается.

Мне потребовалось все, что было в моих силах, чтобы не закатить глаза.

— Это самый короткий путь, — ответил я с ноткой резкости в голосе.

Ее лицо побледнело, дыхание сбилось. Казалось, она скорее будет грызть битое стекло, чем пытаться переплыть реку.

— У тебя такой вид, будто ты увидела привидение, — медленно произнес я.

Она слегка задрожала, ее глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем она отвела взгляд. Ее голос прозвучал напряженно, почти как шепот.

— Поговори со мной, черт возьми, — нетерпеливо добавил я.

Она задрожала, взглянув на меня, прежде чем быстро отвернуться. Ее голос прозвучал еле слышно, чертовски слабо.

— Я не люблю плавать, вот и все.

Я поднимаю бровь, не совсем убежденный.

— Да, ну, я не люблю, когда в меня стреляют, но мы не всегда получаем то, что, черт возьми, хотим.

Рыжая посмотрела на меня, ее выражение лица не позабавило мой комментарий.

— У тебя что, больше нет никого, с кем ты мог бы вести себя как придурок? — спросила она невозмутимо. — Или я просто твой талисман на удачу?

Я не смог удержаться от мрачного смешка. Она была зла, и я не собирался позволять ей испытывать удовольствие от того, что она лезет мне под кожу.

— Если ты хотела по-хорошему, милая, тебе следовало вступить в Корпус мира, — ответил я не менее саркастично.

Она выглядела так, словно хотела ударить меня прямо в лицо, и на секунду я подумал, что она действительно собирается это сделать. Но она сдержалась и вместо этого просто бросила на меня мрачный, сердитый взгляд.

Я продолжал идти, пока не достиг берега реки, не потрудившись оглянуться и посмотреть, следует за мной Рыжая или нет.

Мне было все равно, была она или нет, в этот момент она могла идти на хуй, мне было все равно. Я устал от ее постоянного нытья, ее жалоб и ее проклятого отношения.

— Итак, ты собираешься присоединиться ко мне, или мне придется бросить твою задницу в реку? — Спросил я, не оборачиваясь, все еще глубоко раздраженный ее упрямством.

Она поплелась рядом со мной, ее кислое выражение лица подзадоривало меня продолжить разговор, но я просто смотрел на нее сверху вниз, подзадоривая в ответ.

— Давай просто покончим с этим дерьмом, — сказала она, наконец-то обретя хоть какой-то смысл.

Мы оба сделали глубокий вдох и нырнули в ледяную воду, течение тут же столкнулось с нами. Мой живот словно разрывался, каждое движение по воде натягивало швы, которым не было никакого гребаного права находиться под водой. Но я продолжал идти, потому что останавливаться было нельзя, по крайней мере, для меня.

Мои мышцы напряглись, когда я брыкался и тянул воду, каждый гребок толкал меня вперед. Это было жестоко — холод впивался в мою кожу, а течение билось обо мне так, словно хотело утянуть меня на дно. Но каким бы болезненным это ни было, это было чертовски возбуждающе. Было что-то такое в том, чтобы быть так близко к краю, так близко к тому, чтобы утонуть, что заставляло тебя чувствовать себя более живым, чем когда-либо.

Ледяная вода была не просто холодной; она пробирала прямо до костей, посылая сильную дрожь по позвоночнику, отчего казалось, что мои сломанные ребра трутся друг о друга. Каждый гребок по ледяной воде воспламенял мои нервы, заставляя чувствовать себя живым так, как могут только боль и адреналин. Это был пиздец, но я жил ради этого чувства.