— Я понимаю, что вы сомневаетесь в моей работе. Поэтому приглашаю вас посмотреть самим. Если после тренинга вы решите, что это пустая трата времени, я приму вашу критику.

Галина Петровна посмотрела на неё поверх очков, взяла приглашение, повертела в руках и сказала:

— Посмотрю. Но ничего не обещаю.

"Посмотрю" в её исполнении звучало как "приду и буду сидеть с каменным лицом". Но Надя и на это была согласна.

_____

В день тренинга переговорная заполнилась почти полностью. Руководители отделов сидели с кислыми минами — никто не хотел тратить время на "очередную психологическую чушь", но приказ Максима Андреевича обсуждать не приходилось. Галина Петровна устроилась в углу, положила перед собой блокнот и приготовилась записывать — или делать вид, что записывает.

Надя включила проектор и начала.

Первые пятнадцать минут было тихо. Надя рассказывала про опрос, про цифры, про то, как страх перед руководством влияет на текучку кадров. Слушали вежливо, но без огонька. Кто-то крутил ручку, кто-то смотрел в телефон, кто-то откровенно скучал. Светлана сидела в первом ряду, скрестив руки на груди, и даже не делала вид, что слушает.

Потом она перешла к цитатам.

— "Я боюсь ошибиться, потому что меня накажут при всех".

Она не называла имён, не говорила, из какого отдела это письмо. Просто зачитала вслух — ровным голосом, без оценок, без комментариев. В переговорной кто-то кашлянул. Светлана начала листать видео в телефоне и не выключила звук.

“Вот же зараза!” — подумала Надя, но промолчала.

— "Меня не слышат. Я говорю одно, а начальник делает вид, что я пустое место".

Она подняла глаза от слайда и случайно встретилась взглядом с Максимом Андреевичем. Он стоял у двери — она не слышала, когда он зашёл. Лицо у него было непроницаемое, но он не отводил взгляд. Надя на секунду сбилась, но взяла себя в руки.

— "Я устал притворяться, что мне всё равно. Мне не всё равно. Я просто боюсь, что если скажу — станет только хуже".

Она сделала паузу. В переговорной было тихо — так тихо, что слышно было, как гудит вентиляция под потолком.

— Это не мои слова, — сказала Надя. — Это слова ваших сотрудников. Людей, которые каждый день приходят в офис, делают свою работу и молчат. Не потому, что им нечего сказать. Потому что боятся.

Она щёлкнула пультом, и на экране появилась пугающая статистика по их компании: даже для результатов небольшого опроса процент напуганных сотрудников был внушительным.

Надя наслаждалась произведенным впечатлением, когда услышала как Светлана громко выдохнула и сказала соседу: “Интересно, сколько ещё мы будем тратить время на эти сказки”. Надя подняла бровь и слегка улыбнулась.

— Это не абстрактные цифры, — сказала она. — Это ваши люди. Те, кто приносит вам деньги. Те, кто делает вашу работу. Если они боятся — они не работают в полную силу. Если они не работают в полную силу — вы теряете деньги. Всё просто.

Она сделала паузу и посмотрела на зал.

— Посмотрите на эти цифры. Ваши сотрудники боятся говорить не потому, что вы плохие руководители. Но вы не показываете им, что их мнение важно. А когда вам всё равно — им тем более всё равно. И тогда они перестают слышать не только вас, но и друг друга.

Она щёлкнула пультом, и на экране появился слайд — с крупной надписью "Обратная связь — это не слабость. Это ресурс".

— Проблема не в том, что вы не понимаете, как взаимодействуют отделы. Проблема в том, что вам всё равно. А когда вам всё равно — сотрудникам тем более всё равно.

Надя вышла вперед.

— Я считаю, что это наша общая ответственность, — продолжила она. — Каждый из ваших сотрудников хотя бы раз в день сталкивается с кем-то из другого отдела. И то, как они это делают, зависит от вас. Подайте им пример. Покажите, что слышать друг друга — это не стыдно. Это выгодно.

Повисла тишина. Никто не аплодировал. Никто не задавал вопросов. Но Галина Петровна, которая сидела в углу с каменным лицом, вдруг сняла очки и посмотрела на Надю. Не враждебно — задумчиво. Надя посмотрела на дверь — там уже никого не было.

______

После тренинга Надя разбирала свои записи, когда в дверь постучали. Она подняла голову и увидела начальника отдела логистики — если после совещания он выглядел нервным, то сейчас казался скорее озадаченным.

— Можно? — спросил он, заходя и закрывая за собой дверь.

— Конечно, — Надя отложила блокнот. — Присаживайтесь.

Он сел на стул, помялся, потер переносицу, потом сказал:

— Я вот подумал, — сказал он наконец. — Вы на тренинге говорили про обратную связь, про то, что сотрудники боятся… ну, в общем, ваше предложение ещё в силе? О консультации. Я не знаю, с чего начать.

— Конечно, — улыбнулась Надя. — Я пришлю вам на почту свое расписание, сможете выбрать подходящее время. А пока можете пройти небольшой тест — он поможет понять, есть ли проблемы с выгоранием у вас или у ваших сотрудников. Я дам распечатку, заполните в удобное время, без спешки.

— Спасибо, — он взял листы, посмотрел на них и вдруг добавил: — Это вообще дело хорошее, что вы здесь. Я, признаться, сначала сомневался. Но то, как вы сегодня… ну, как вы говорили. Мне понравилось. Прямо как Максим Андреевич — за справедливость.

Надя подняла бровь.

— За справедливость?

— Ну да, — он пожал плечами. — Он такой. Жёсткий, да, но если видит, что человек не заслужил наказания — заступится. Даже если этот человек уже не работает в компании.

— А что за случай? — спросила Надя осторожно.

— У нас водитель был, — начальник логистики понизил голос. — Полгода назад в аварию попал. Не по своей вине, но машину восстановить не смогли, здоровье подкачало. Уволился по собственному. А лечение ему нужно дорогое, так ещё у него детишек аж четверо. Ну и Максим Андреевич оплачивает его лечение.

— А откуда вы знаете? — спросила Надя.

— Жена моя в той больнице врачом работает, — он понизил голос ещё больше, хотя в кабинете никого не было. — Он сам к ней пришёл. Попросил, чтобы она беднягу проконсультировала. Сказал, что это от себя, что никому не надо знать. И попросил никому не говорить.

— И вы мне рассказываете? — спросила Надя. — Зачем?

Он улыбнулся — виновато, но беззлобно.

— Вы же сами нас учите: узнавайте своих сотрудников. А я думаю, узнавать начальство тоже полезно. Но, увы — за этим может последовать наглость и попрошайничество.

Надя не знала, что ответить. С одной стороны — это было не её дело. С другой — она только что узнала, что человек, который смотрел на неё как на пустое место тайно платит за лечение человека, который даже пострадал не по вине компании.

— Но вы никому не говорите, ладно? — начальник логистики встал, одёрнул пиджак. — А то мне потом неприятности будут.

— Не скажу, — пообещала Надя.

Он кивнул и направился к выходу, но на пороге задержался.

— И вы не думайте, что он просто так. Он такой. Всегда таким был. Просто… не показывает. — Он усмехнулся. — У нас, мужиков, это нормально — делать вид, что ты сухарь. А на деле…

Он не закончил, махнул рукой и вышел. Надя осталась сидеть, глядя на закрытую дверь, и крутила в голове его слова. Она вспомнила, как Максим Андреевич вел себя всё это время — холодно, отстранённо, как нарочито небрежно не подпускал никого слишком близко. Он не хамил, но явно показывал, что выше других.

— Да уж, узнавать начальство действительно полезно, — покачала головой Надя.

"Он не такой, каким кажется, — повторила она про себя слова начальника логистики. — Делает вид….”.