- Странно, - произнесла Лиззи, а Айлиан лишь неопределённо пожала плечами.

- Да, более чем… - согласилась я. – Не понимаю, почему ректор так надо мной трясётся?

- Должно быть, в этом есть определённый смысл, - философски изрекла Лиззи.

Но вторая моя соседка по комнате продолжала молчать, словно что-то скрывая. Это показалось мне подозрительным – либо она что-то знала, либо паранойя становилась моим вторым «Я», абсолютно не советуясь с первым.

- Айлиан, а что ты скажешь по этому поводу? – обратилась я к ней прямо, чтобы развеять сомнения.

- Мне нечего сказать, Росали. Я просто… не знаю, - уклончиво ответила она, тут же переведя разговор на другую тему.

Но я почувствовала в её словах если не откровенную ложь, то уж точно некоторую недоговорённость. Настаивать не было смысла, ведь я ещё до конца не разобралась, кто здесь есть кто. И самое главное, кто здесь я сама…

- Ладно, мне нужно в душ, - сообщила я соседкам, направляясь прямиком в нужную дверь.

Стащив с рук перчатки, с которыми теперь не расставалась, я поняла, что прозрачность моих рук только усугубилась – они всё меньше напоминали мне человеческие, и всё больше – призрачные, неживые.

С этим нужно было что-то делать.

И я не придумала ничего лучше, как обратиться в местный «медпункт», или как называлась здесь служба скорой помощи…Осталось только его найти.

То ли интуиция, то ли ещё какая сила, но она привела меня в нужное время за довольно-таки короткий срок.

Ноги сами понесли меня по мрачным коридорам Академии, где сама атмосфера была наполнена древними заклятиями, а стены, казалось, дышали в такт невидимому пульсу. Я шла на запах - терпкий, с горьковатой нотой полыни и сладковатым оттенком мёда, что логично могло привести меня к нужному лекарю.

Дверь в лазарет обнаружила себя сама. Массивные дубовые створки, испещрённые потускневшими рунами, приоткрылись с тихим стоном, будто нехотя впуская меня внутрь. Запах здесь был другим - тяжёлым, насыщенным ароматами сушёных трав, которых не сыщешь в обычном мире, едкой горечью алхимических настоек и прочей атрибутикой подобных мест, которые я с детства терпеть не могла.

В центре комнаты, освещённая дрожащим пламенем масляной лампы, стояла женщина. Главный лекарь Академии (как гласила надпись на её вполне современном бейдже) повернулась ко мне, и свет скользнул по её лицу, разделённому надвое: правая половина - морщинистая кожа, седые волосы, собранные в тугую косу; левая — бледная, почти прозрачная, с молочным глазом, зрачок которого сузился при виде меня.

- О, - её голос, нисколько не удивлённый, прозвучал так обыденно, словно всё, что она увидела своими поистине странными глазами, было в порядке вещей. – Да ты исчезаешь, девочка!

Я как бы, и сама об этом знала, но выставлять напоказ свой непростой характер было не время.

- Мне нужна Ваша помощь, - прошептала я, краем глаза наблюдая, как мой собственный кончик носа становиться прозрачным. Что происходило?! Почему процесс исчезновения так активизировался? Ведь совсем недавно, когда я сюда направлялась, прозрачными были лишь мои руки…

Лекарша подошла ко мне и протянула свои ладони. Холодные пальцы обхватили запястья, и я почувствовала, как под кожей что-то дрогнуло, будто отозвалось на это её прикосновение.

- Интересно, - прошептала она, глядя прямо в глаза. - Ты не умираешь, девочка. Ты – развоплощаешься, растворяешься. Скажи, что помешало тебе пройти инициацию, если в твои-то годы ты ещё просто человек?

- Я… я не знаю, - я и в самом деле не знала, что ей ответить. – Я потеряла память, и не знаю, кто мои родители. Боги…

Я попыталась избежать паники, начав рассматривать окружающее пространство. Но, видимо, сделала это зря… За спиной лекарки полки ломились от странных сосудов: глаза в синей жидкости следили за мной; сердца в прозрачных колбах мерно пульсировали; тени в дальних углах шевелились, будто живые.

- Это можно исправить? - мой голос прозвучал чужим эхом, заблудившемся в на перекрёстке миров.

Лекарка улыбнулась - медленно, словно вспоминая, как это делается.

- Всё можно исправить, дитя. Вопрос - какой ценой…

- Какой бы ни было! – горячо воскликнула я, надеясь ухватиться за любой шанс. – Я хочу жить! Наверное, это главное…

Лекарка хмыкнула и отступила на пару шагов назад.

- Если ты до сих пор не инициирована и не знаешь представителей своего рода, то… Помочь тебе сможет только ректор Ваалант. Я вызову его, только скажи «да», если согласна…

Конечно же, это был вопрос с подвохом. Но тогда я не думала, что судьба может сыграть со мной более злую шутку, чем этот фокус с развоплощением.

- Да! – тут же согласилась я, и лекарка, громко произнеся какое-то заклинание, хлопнула в ладоши. И посреди лекарни тут же возник огненный портал, из которого вышел сам Ваалант!

Он удивлённо и недоверчиво посмотрел на каждую из нас, а потом склонил голову в знак почтения.

- Профессор Витори, - учтиво произнёс он.

- Ректор Ваалант… - ответила та ему в такт.

- Зачем Вы призвали меня? Наверное, у Вас была очень веская причина…

- Мир Теней развоплощает эту бедняжку… - со скорбью в голосе произнесла лекарка. – Ей жизненно необходима Ваша помощь…

Наверное, мне показалось, но в тот самый миг в глазах Вааланта промелькнуло что-то сродни довольству. Словно он обрадовался тому, что я попала в беду, хотя сам беспрестанно твердил о том, что защищает меня. И даже хотел наказать Николаса и Себастьяна за то, что они просто со мной разговаривали.

- Конечно, - произнёс он, как кот, получивший наполненную до краёв миску сметаны. И протянул мне руку. – Росали, прошу…

Я не стала долго раздумывать, ухватившись за его ладонь. И в тот же миг мы оба оказались в жерле портала, принёсшего нас прямиком в кабинет ректора. Тот самый, где я отлёживалась, когда оказалась в Мире Теней впервые…

Едва мы остались наедине, Ваалант стал другим. Лунный свет, проникающий сквозь витражи, разбивался кровавыми бликами на каменном полу. Я чувствовала, как дрожу – не от холода, а от страха. Его пальцы обвили моё запястье, и их прикосновение обожгло, будто морозный ожог.

- Ты разваливаешься на части, Росали, - его голос звучал мягко, почти ласково, но в этом была страшная, нечеловеческая уверенность. - Каждый раз, когда ты использовала магию, твоя неинициированная душа рассыпалась, как песок. И вот результат: от неё осталось всего ничего песчинок… Но я и впрямь могу это остановить.

Я попыталась отстраниться, но его хватка стала железной.

- Нет… Я не согласна! – произнесла я, чуя подвох в каждом его слове.

Он рассмеялся – низко, беззвучно, и этот звук заставил мурашки побежать по моей спине.

- Разве ты позвала меня не за этим? - он наклонился, и его губы коснулись моего уха. - Ты умрёшь, если я не помогу. Разве это не страшнее?

Его руки скользнули под ткань моего платья, и я замерла. Его пальцы были ледяными, но там, где они касались меня, кожа горела. Он разрывал ткань моей новенькой формы медленно, словно наслаждаясь каждым моим вздохом, каждым вздрагиванием напуганного тела.

- Не… не надо… - произнесла я, поняв, что угодила в ловушку. А ведь меня предупреждали, что Ваалант не просто добренький ректор! Но влечение, которое я прежде испытывала к нему, затмило мне разум.

- Ты боишься? – вместо того, чтобы отстраниться, он притянул меня ближе, и его дыхание обожгло шею. - Но ты же хотела выжить. Выжить любой ценой…

И в этот миг я сообразила, что ректор знал: будет именно так. Наверняка он подсматривал и подслушивал, или же ему докладывали о том, с кем я встречаюсь, о чём разговариваю… Мне стало нестерпимо мерзко.

Но было слишком поздно. Ваалант устал ждать. Всё это время он лишь играл со мной. Сейчас же ректор одним рывком оставил меня без одежды.

Я попыталась вырваться, но он лишь прижал меня к столу, его тело – тяжёлое, неумолимое – пригвоздило меня к нему.