— Асмодей... — мысленно позвала я, чувствуя, как паника сменяется опасным, теплым безразличием. Зачем мы вообще сюда пришли? Зачем чинить какую-то вселенную? Здесь так тихо, так спокойно... Не нужно сдавать диплом, не нужно платить за свет.

— Марго, не смей засыпать. Думай о чертежах, думай о цифрах! Геометрия не имеет эмоций, энтропии сложнее ее переварить! Вспоминай формулы!

Я судорожно вцепилась в тубус. Формулы. Момент инерции сечения... П-квадрат на радиус... Эпюры поперечных сил... Цифры вспыхивали в гаснущем сознании искрами сопротивления.

Но хуже всего было не мне. Хуже всего было Асмодею.

Он шел впереди, как ледокол, принимая на себя основной удар пустоты. Его магия, его инфернальная суть, его воспоминания тысячелетий выгорали в этом сером вакууме.

Я увидела, как его плечи опускаются. Черная водолазка начала рассыпаться пеплом. Его лицо... оно теряло те самые острые, ироничные черты, становясь лицом манекена.

— Кто я? — его мысль, транслированная мне, была тихой и растерянной. Владыка ада, повелитель легионов, вдруг прозвучал как потерянный ребенок. — Я помню пламя, помню падение, но... зачем я падал? Против чего я бунтовал?

Он остановился. Лед под нашими ногами угрожающе затрещал. Задние ряды нашей странной процессии начали натыкаться друг на друга.

— Ты бунтовал против скуки! — закричала я в его сознание, изо всех сил сжимая его руку. Мои пальцы впились в его ладонь. — Ты владыка ада в отпуске! Ты тот, кто варит кофе со вкусом вторника!

— Кофе... — он медленно повернул ко мне голову. Глаза, всегда горевшие пламенем, сейчас были мутными и серыми. — Что такое вторник?

Я поняла, что теряю его. Энтропия была слишком сильна. Божественные концепции добра и зла для нее — просто деликатес. Ангелы и демоны слишком абстрактны.

Нужна была конкретика. Максимально приземленная, плотная, человеческая конкретика.

Я бросила тубус и обхватила лицо Асмодея обеими руками. Я прижалась своим лбом к его лбу, концентрируя всё, что у меня осталось, в один мысленный импульс.

— Слушай меня. Ты — тот парень, который неделю назад чинил текущий бачок унитаза с помощью заклинания вызова кровавых демонов, потому что забыл купить разводной ключ! Ты тот, кто жалуется на цены на бензин, хотя умеешь телепортироваться! Ты смотришь со мной глупые сериалы про вампиров и смеешься над их спецэффектами! Твоя рубашка пахнет серой и дорогим кондиционером для белья «Альпийская свежесть»!

Я накачивала его этими воспоминаниями, как адреналином.

— Ты не просто абстрактное зло. Ты — мой невыносимый, саркастичный, невероятно красивый сожитель. И ты обещал, что мы достроим этот чертов тамбур, потому что если мы этого не сделаем, Злобин поставит мне незачет по диплому! А ты ненавидишь, когда кто-то оценивает мою работу ниже «отлично»!

Его глаза дрогнули.

В мутной серости зрачков вдруг вспыхнула крошечная, злая красная искра.

— Злобин... — мысленно прорычал Асмодей. — Этот лысый смертный дилетант... Он придирался к инсоляции твоего макета.

— Да! — я чуть не заплакала от облегчения. — Он придирался! Разозлись на него! Злись на ипотеку, на пробки, на то, что у нас нет горячей воды каждое лето! Энтропия не может поглотить ненависть к ЖКХ, это слишком плотная материя!

Искра в глазах Асмодея разгорелась в бушующее пламя. Серый цвет слез с его лица, как старая краска. Он выпрямился, и от него во все стороны ударила волна такой густой, живой, земной энергии, что лед под нашими ногами превратился в асфальт.

— Бригада! — его мысленный рык ударил по сознанию оцепеневших ангелов и демонов, заставляя их вздрогнуть и вырваться из апатии. — Шевелите конечностями! Координата ноль прямо по курсу! Разгружать материал!

Мы вышли на самый край.

Перед нами была не просто серость. Перед нами была зияющая рана в ткани вселенной. Края реальности здесь были рваными, как куски бумаги, из которых кровоточили концепции времени и пространства.

Именно здесь нам предстояло возвести заплатку.

— Я чувствую сквозняк. — Шрёдингер, всё это время тихо сидевший на моем плече, вдруг спрыгнул на асфальт. Его шерсть стояла дыбом, а глаза светились как два прожектора. — Император не любит сквозняки. Пора строить стену.

Я подняла свой тубус. Развернула чертеж, который теперь сиял, питаясь восстановившейся магией Асмодея и светом пришедших в себя ангелов.

— Начинаем монтаж конструкции! — скомандовала я, вскидывая лазерную рулетку. — Михаил, устанавливай первую балку! Асмодей, готовь цемент! Да начнется реновация мироздания!

Строительство на краю небытия — это опыт, который не пожелаешь даже завхозу-взяточнику.

В обычных условиях гравитация тянет вниз. Здесь она тянула во все стороны одновременно, повинуясь приливам и отливам энтропии.

— Михаил! Левее! Да не туда левее, а по оси зед! — надрывалась я, глядя, как архистратиг небесного воинства, пыхтя и сверкая золотыми перьями, пытается вогнать сияющую балку в паз из уплотненного времени.

— Я не понимаю вашу трехмерную систему координат, смертная! — прорычал Михаил, чье лицо от натуги стало пунцовым. — В Эдеме мы строим в одиннадцати измерениях!

— Вот поэтому у вас люди и ломаются от первого же экзистенциального кризиса! Вы всё усложняете! Шарнир давай!

Асмодей, стоящий на импровизированных лесах из застывшей магмы, перехватил конец балки. Его руки по локоть горели черным пламенем, заменяя сварочный аппарат.

— Пернатый, делай, как говорит мой прораб, или я приварю твои крылья к этой балке! — рявкнул демон. — Мальфас, раствор!

Демон-бухгалтер, пошатываясь под тяжестью ведра, подбежал к узлу. Раствор из ангельской благодати, адского огня и квитанций за капремонт пузырился и плевался. Мальфас зачерпнул его мастерком (украденным у каменщиков-масонов в восемнадцатом веке) и жирно шлепнул на стык.

"ШШШШ!"

Смесь вспыхнула диким серо-буро-малиновым светом. Энтропия, лениво облизывавшая наши ботинки, попыталась всосать свежий цемент, но подавилась. Абсурд человеческой бюрократии, помноженный на магию, оказался для нее абсолютно несъедобным. В ничто образовалась плотная, пульсирующая стена первого слоя тамбура.

— Держит! — не веря своим глазам, крикнул Нафанаил, который только что закончил укладывать кирпичи из кристаллизованного терпения пассажиров метро в час пик.

— Еще бы не держало, — хмыкнула я, делая пометку в чертеже. — Законы физики, подкрепленные ненавистью к ЖКХ, непобедимы.

Но пустота не собиралась сдаваться так просто.

Поняв, что ее пытаются запереть, энтропия сменила тактику. Вместо тихого стирания она перешла в активное наступление. Серая мгла вздыбилась, образуя гигантские, безликие фигуры. Это были даже не демоны — это были анти-идеи. Олицетворение прокрастинации, апатии, бессмысленности.