Его руки легли мне на плечи. Горячие. Тяжелые. Властные.

— Расслабься, — прошептал он, начиная медленно разминать мышцы шеи.

Его прикосновения были магией. Буквально. Там, где его пальцы касались кожи, разливалось тепло, проникающее глубоко внутрь, расплавляя напряжение. Масло пахло одуряюще сладко, туманя разум.

— У тебя здесь узел, — прокомментировал он, надавливая большим пальцем на точку между лопаток. — Слишком много ответственности. Слишком много желания всем угодить. Отпусти это.

Его руки скользнули ниже, вдоль позвоночника. Я тихо застонала в подушку. Это было слишком приятно. Слишком интимно.

Он перешел на поясницу, его ладони стали двигаться шире, захватывая бока. Я чувствовала жар его тела, нависающего надо мной.

— Тебе нравится? — его голос стал ниже, приобрел хрипотцу.

— Мгм... — выдавила я.

— Я чувствую, как твоя кожа реагирует, — он наклонился так низко, что его дыхание шевелило волосы на моем затылке. — Она становится горячей, чувствительной. Каждое мое прикосновение для тебя сейчас как разряд тока.

Это было правдой. Масло действовало странно: казалось, нервные окончания оголились. Шорох простыни под животом казался грубым, воздух — плотным.

Его руки скользнули на ягодицы. Я дернулась, но он удержал меня, сжав плоть с силой, от которой у меня перехватило дыхание.

— Тише, — прорычал он. — Я еще не закончил.

Он начал разминать бедра, поднимаясь всё выше. Его пальцы дразнили, приближаясь к самым чувствительным местам, но не касаясь их. Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка.

— Асмодей... — выдохнула я, поворачивая голову.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плясало пламя.

— Что, моя маленькая ведьма? Ты чего-то хочешь?

— Пожалуйста...

— Что «пожалуйста»? — он провел костяшками пальцев по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от моего желания. — Скажи это.

— Тронь меня... там, — прошептала я, сгорая от стыда и вожделения.

Он усмехнулся и... убрал руки.

— Нет.

Я вскрикнула от разочарования.

— Что?! Почему?!

— Потому что завтра у тебя важный день, — он встал с кровати, вытирая руки полотенцем. — Тебе нужна эта энергия. Эта неудовлетворенность. Этот голод. Завтра, когда ты войдешь в зал, ты будешь сиять от желания. Все мужчины будут хотеть тебя, а все женщины — ненавидеть. Ты будешь искать моего взгляда, моего прикосновения, и это сделает нашу игру идеальной.

Я приподнялась на локтях, тяжело дыша. Мое тело гудело, требуя разрядки.

— Ты садист, — прошипела я.

Асмодей подошел к двери, оглянулся и подмигнул.

— Я Владыка Искушений, Марго. Искушение сладко только тогда, когда оно запретно. Спи. Если сможешь.

Он вышел, оставив меня одну в полумраке, пропитанном запахом лотоса и моим собственным желанием.

Я рухнула обратно на подушку и застонала.

Завтра я его убью или изнасилую... Или и то, и другое.

Ресторан «Золотой Павлин» сиял огнями, как новогодняя елка в психушке. Ковровая дорожка, арка из белых роз, лебеди изо льда, истекающие талой водой — всё кричало о том, что бюджет свадьбы превышал годовой ВВП небольшой африканской страны.

Мы опоздали на пятнадцать минут. Стратегически.

— Дыши, — шепнул Асмодей мне на ухо, когда такси (черный лимузин, материализованный из воздуха за углом) затормозило у входа. — Ты не золушка. Ты — королева, и ты пришла рубить головы.

На мне было то самое алое платье. Оно сидело как влитое, обжигая кожу при каждом движении и напоминая о вчерашнем недо-массаже. Волосы, уложенные магией (и немного лаком «Прелесть»), падали на плечи тяжелыми волнами. На шее сверкало колье с рубинами, которые, клянусь, пульсировали в такт моему сердцу.

Асмодей вышел первым. В смокинге, сшитом, казалось, из самой тьмы, он выглядел преступно великолепно. Он подал мне руку, и я вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг. Его пальцы были горячими и уверенными.

— Готова? — спросил он, и в его глазах плясали бесята.

— Нет, — честно призналась я.

— Отлично. Страх придает блеск глазам. Пошли.

Мы вошли в зал в тот самый момент, когда тамада (потный мужичок с баяном) объявил: «А теперь поднимем бокалы за молодых!». Все двести гостей обернулись на звук открывающихся дверей.

Тишина.

Она наступила мгновенно, словно кто-то выключил звук. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Удивленных, оценивающих, завистливых. И один — полный ненависти. Олег.

Он стоял у президиума, держа за руку Кристину (в платье-безе, которое делало её похожей на взбитый крем), и его лицо медленно приобретало оттенок вареной свеклы.

Асмодей, не обращая внимания на оцепенение публики, повел меня через весь зал. Он двигался с грацией хищника, каждый шаг отдавался глухим стуком, хотя ковер был мягким. Я шла рядом, чувствуя, как его аура обволакивает меня, создавая невидимый щит.

— Марго! — Олег наконец обрел дар речи. Он сделал шаг вперед, чуть не опрокинув бокал. — Ты... ты пришла.

— Разумеется, — промурлыкала я голосом, который сама не узнала (спасибо магии). — Ты же прислал приглашение. Невежливо было бы отказать.

— А это... — Олег перевел взгляд на Асмодея, и я увидела, как в его глазах мелькнул страх. Демон был выше его на голову и шире в плечах раза в два. — Твой... спутник?

Асмодей улыбнулся. Это была улыбка акулы, увидевшей серфингиста.

— Асмодей, — представился он, не протягивая руки. — Финансист. Меценат. И... — он притянул меня к себе за талию так, что наши тела соприкоснулись, — мужчина, который ценит бриллианты, даже если другие принимают их за стекляшки.

Зал ахнул. Кристина подавилась оливкой.

— Финансист? — переспросила чья-то тетка в леопардовом. — О, наверное, в нефтянке?

— В душах, — подмигнул ей Асмодей, и тетка зарделась, как школьница.

Мы заняли свои места за столом «для одиноких и убогих» (так Олег называл моих друзей), но Асмодей одним взглядом заставил официанта пересадить нас поближе к центру. Весь вечер он был великолепен. Он сыпал остротами, от которых гости хохотали до коликов. Он галантно ухаживал за мной, подкладывая лучшие куски и незаметно превращая дешевое «Советское» в моем бокале в коллекционное французское. Он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире.

Самое страшное — мне это нравилось. Я таяла.

— Твой бывший сейчас лопнет, — шепнул Асмодей, когда мы чокались. — Смотри, у него вена на лбу пульсирует.

Действительно, Олег не сводил с нас глаз. Он пил уже пятую стопку водки, игнорируя шипение Кристины.

Кульминация наступила, когда объявили танцы.

— Белый танец! Дамы приглашают кавалеров! — провозгласил тамада.

Я хотела спрятаться под стол, но Асмодей уже встал и протянул мне руку.

— Не смей, — прошептала я. — Я не умею танцевать вальс!

— Я поведу, — ответил он. — Просто доверься мне, как вчера.

Мы вышли на танцпол. Заиграла музыка — что-то слащавое про любовь и лебедей. Асмодей положил руку мне на талию, и мир вокруг исчез. Остались только его глаза — золотые, гипнотизирующие.