— Я предлагаю перестать быть сущностями высшего порядка и стать инженерами, — я щелкнула кнопкой лазерной рулетки. Красный луч уперся в стену, но, вопреки законам физики, преломился и ушел вверх. — Ага, точка схода смещена на сорок пять градусов.

Я повернулась к своей разношерстной команде.

— Значит так, с этого момента вы подчиняетесь мне.

Асмодей ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

— Обожаю, когда ты берешь власть в свои руки. Командуй, мой главный архитектор.

— Правило первое: не смотрим на стрелки, — скомандовала я. — Правило второе: мы идем не туда, куда ведет коридор, а туда, где пересекаются тени. Шрёдингер, ты идешь первым. Твоя Энтропия слегка «подъедает» иллюзии. Если пол под тобой начинает светиться серым — значит, там настоящая дверь, а не фальшивая текстура.

Шрёдингер фыркнул, но послушно затрусил вперед, принюхиваясь к пространству.

Мы двинулись за ним. Это было похоже на безумный танец. По моей команде мы шли спиной вперед по лестницам. Мы протискивались сквозь щели между колоннами, которые казались нарисованными, но на деле оказывались проходами. Я заставляла их игнорировать двери с надписью «Вход» и шагать прямо в глухие стены, которые расступались, подчиняясь правилам обратной перспективы.

Ангел тихо молился, демон-бухгалтер записывал что-то в планшет. Асмодей шел рядом со мной, с интересом наблюдая, как я делаю расчеты в блокноте на ходу.

— Ты понимаешь, что сейчас взламываешь божественный код с помощью карандаша и бумажки? — тихо спросил он.

— Я пять лет взламывала мозг преподавателю по строительной механике, — отмахнулась я. — По сравнению с этим, ваше чистилище — просто детский лабиринт на коробке с хлопьями.

Внезапно Шрёдингер остановился.

— Тут пахнет пылью и очень старыми секретами, — сообщил он.

Мы стояли перед тупиком. Никаких дверей, никаких теней, просто глухая бежевая стена.

Я посмотрела на свой чертеж, линии сходились именно здесь.

— Это не стена, — я подошла вплотную и прижала ладонь к поверхности. Она была холодной и слегка вибрировала. — Это фасад в изометрической проекции, чтобы войти, нужно изменить угол зрения.

Я присела на корточки, заставив остальных сделать то же самое, и посмотрела на стену снизу вверх под углом в тридцать градусов.

Оптическая иллюзия рассыпалась. Глухая стена превратилась во внушительные, обитые медью двустворчатые двери. Над ними висела табличка, выкованная из потускневшего золота:

«ГЛАВНЫЙ АРХИВ ТВОРЕНИЯ. ВХОД СТРОГО ПО ПРОПУСКАМ КАТЕГОРИИ АЛЬФА».

— Пришли, — выдохнула я, поднимаясь и отряхивая джинсы.

— Впечатляет, Маргарита Викторовна, — сухо признал Нафанаил, поправляя галстук. — Вы обладаете нестандартным мышлением, но боюсь, ваши навыки чертежника нам больше не помогут. За этими дверями находится хранитель и он не подчиняется законам геометрии.

Асмодей щелкнул пальцами, вызывая на кончиках маленькие, плотные искры адского пламени.

— Отлично. Геометрия закончилась, начинается дипломатия. Я вышибу эту дверь.

Но не успел он замахнуться, как створки со скрипом, от которого заныли зубы, отворились сами.

Из темноты повеяло запахом нафталина, старого пергамента и... мятных леденцов.

— Опять без стука, — раздался скрипучий, недовольный голос из глубины архива. — И почему вы не надели бахилы? Я только вчера вымыла полы в секторе мезозоя!

За медными дверями архива творения скрывалась не величественная библиотека с парящими фолиантами, а помещение, до боли напоминающее читальный зал районной библиотеки где-нибудь в Бибирево.

Только вместо пыли в воздухе летали крошечные, размером с пылинку, мертвые галактики, а бесконечные стеллажи из темного дерева уходили не в потолок, а прямо в космическую бесконечность.

За массивным столом, перегородившим проход к стеллажам, сидела женщина. На вид ей было около шестидесяти. На ней была пуховая шаль, очки на толстой цепочке и выражение лица человека, который лично видел, как вымерли динозавры, и считает, что они сами в этом виноваты, потому что не соблюдали тишину.

Перед ней стояла табличка: «Хранительница Архивов Зинаида (в прошлом Серафим Шестикрылый, ныне на пенсии)». Она меланхолично вязала бесконечный шарф, нить для которого тянулась прямо из пространственного кармана.

— Мы без бахил, потому что у нас экстренная ситуация, — Нафанаил выступил вперед, расправив плечи и включив свою ауру божественного авторитета на максимум. Золотое сияние залило стол Зинаиды. — Я Нафанаил, старший аудитор канцелярии небес! Мне нужен доступ к базовым чертежам сектора «Земля»!

Зинаида неторопливо довязала петлю. Поправила очки на переносице. Посмотрела на Нафанаила так, словно он был пятном от кофе на редком манускрипте.

— А я Зинаида, и мне нужна форма 7-Б с голографической печатью создателя. И приглуши свое сияние, мальчик, у меня от него мигрень. Это архив, а не дискотека в Эдеме.

— Какая форма 7-Б?! — голос ангела сорвался на возмущенный фальцет. — У нас прорыв первозданной энтропии! Мироздание в опасности!

— У меня в должностной инструкции прорыв энтропии не является поводом для выдачи документации без формы 7-Б, — отрезала хранительница, возвращаясь к вязанию. — Идите к своему начальству. Пишите служебную записку и ждите резолюции. Следующий.

Асмодей отодвинул впавшего в ступор ангела в сторону. Он поправил воротник пуловера, провел рукой по волосам и оперся обеими руками о стол Зинаиды. Его глаза заволоклись жидкой тьмой, а голос стал настолько глубоким и бархатным, что у меня по спине пробежали мурашки, хотя заклинание было направлено не на меня.

— О, прекраснейшая из хранительниц, — промурлыкал владыка ада, источая чистейший феромон искушения. — Неужели мы позволим какой-то бюрократии стоять между нами? Могу ли я предложить вам нечто более... интригующее, чем этот старый шарф? Любое желание, любой каприз. Я могу сделать вас королевой...

ХРЯСЬ!

Зинаида молниеносно выхватила из-под стола свернутую в трубочку газету «Вестник Апокалипсиса» и звонко ударила демона прямо по носу.

— Ой! — Асмодей отшатнулся, схватившись за лицо. Пламя искушения погасло с жалким пшиком.

— Ты мне тут глазки не строй, падший ты хулиган, — сурово произнесла хранительница, грозя ему газетой. — Я помню тебя, когда ты еще в Эдеме яблоки воровал и с Гавриилом наперегонки летал! Искуситель выискался. Застегни рубашку и не дыши на меня серой, у меня аллергия. Нет формы 7-Б — нет чертежей!

Мы вчетвером замерли перед непреодолимой преградой в лице вахтерши с божественным прошлым. Ни свет, ни тьма здесь не работали.