— Ой! Да и черт с ним. Он тяжелый.

— Нет, ты не поняла. Я забыл снять заклятие «Живая материя».

Я похолодела.

— И что будет?

— Ну... если его не кормить, через три часа деревья начнут разрастаться. К вечеру институт превратится в джунгли, а фонтан может затопить кафедру.

Я посмотрела на здание института.

Из окна третьего этажа уже высовывалась зеленая лиана, подозрительно похожая на щупальце.

— Бежим! — крикнула я, хватая своего демона за руку.

— Обожаю, когда ты проявляешь инициативу, — рассмеялся Асмодей, и мы рванули к метро, оставляя за спиной начинающийся архитектурный апокалипсис.

В конце концов, университету давно нужен был капитальный ремонт или озеленение.

Мы просто ускорили процесс.

Мы вернулись домой на адреналине и с легким чувством вины за судьбу МАРХИ, которое быстро растворилось в предвкушении заслуженного отдыха. Я мечтала о горячей ванне и сериале. Асмодей — о бокале вина и тишине. Шрёдингер — о том, чтобы наконец-то рассказать нам в деталях, как именно он бы улучшил наш макет, добавь мы туда мышей.

Однако наша хрущевка встретила нас запахом не домашнего уюта, а казенной бумаги, дешевого кофе и нарастающей паники.

Посреди гостиной, на краю дивана, сидел демон.

Он был полной противоположностью Асмодея. Если владыка ада был рок-звездой, то этот парень был... бухгалтером. На нем был серый, слегка помятый костюм. Тонкий галстук был затянут слишком туго. Маленькие рожки были аккуратно зачесаны под волосы, но все равно торчали, как упрямые антенны. В руках он держал черный кожаный портфель, который нервно теребил тонкими, почти прозрачными пальцами.

— Мальфас? — Асмодей остановился на пороге. Его расслабленная поза мгновенно сменилась позой начальника, который застал подчиненного за пасьянсом в рабочее время. — Какого дьявола? Ты почему не через корпоративный портал?

Демон-клерк вскочил.

— Владыка Асмодей! Прошу прощения за вторжение! Портал перегружен жалобами и служебными записками! Прямой канал связи — единственный способ донести оперативную информацию!

— Что стряслось? — Асмодей скинул куртку. — Вельзевул снова пытался скрестить импа с принтером?

— Хуже, Владыка! — Мальфас открыл портфель и вытащил оттуда дымящуюся папку с надписью «СРОЧНО. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ». — У нас... революция.

Я села на пуфик. Шрёдингер запрыгнул мне на колени, его уши встали торчком.

— Революция? — переспросила я. — Грешники взбунтовались? Сожгли котлы?

Мальфас скорбно покачал головой.

— Если бы, госпожа! Все гораздо серьезнее. Они организовали профсоюз.

Асмодей замер с бокалом в руке.

— Профсоюз?

— «Межрегиональный профессиональный союз работников сферы вечного наказания», — отрапортовал Мальфас. — Они требуют пересмотра условий труда. Восьмичасовой адский день, оплачиваемый отпуск раз в тысячелетие, кондиционеры в серные шахты и... — он сглотнул, — ...молоко за вредность.

— Молоко? — Асмодей выглядел так, будто ему только что сообщили, что рай объявил о полной амнистии. — Они издеваются?

— У них есть лидер, владыка, — продолжал тараторить Мальфас. — Он — двигатель этого восстания. Это не какой-нибудь тиран или полководец. Он гораздо опаснее. Бывший земной чиновник, казнокрад средней руки Аркадий Вениаминович Трухин. У него нет силы, нет магии, но у него есть... харизма и опыт в проведении предвыборных кампаний.

Мальфас разложил на столе фотографии, сделанные, видимо, скрытой камерой. На них тучный мужчина в дорогом, хоть и слегка подпаленном костюме, стоял на трибуне из черепов и вещал перед многотысячной толпой грешников. За его спиной висел плакат: «ХВАТИТ КОРМИТЬ АДминистрацию!».

— Он организовал комитеты, — шептал Мальфас, как о чем-то страшном. — Проводит собрания и выпустил устав. Демоны в растерянности. Мы умеем пытать, искушать, разрывать на части, но мы не умеем бороться с петициями! Грешники отказываются страдать без подписанного в трех экземплярах наряда на работу! Производительность упала на сорок процентов! Это катастрофа, владыка! Нам нужно ваше личное участие.

Асмодей потер переносицу.

— Трухин... Помню этого червя. Попал к нам за то, что украл деньги, выделенные на строительство детской больницы, и построил на них дачу в виде точной копии этой больницы. Изобретательно, но мелко. Теперь этот... счетовод учит меня, как управлять моим царством?

— Я с тобой, — твердо сказала я.

Асмодей посмотрел на меня.

— Марго, это не экскурсия на рынок. Это ад, настоящий. Там... скучно и плохо пахнет.

— Ты забыл, я жила в Бирюлево. Меня ничем не напугать. Кроме того, кто-то должен следить, чтобы ты не сжег там все к чертям собачьим.

— Мяу! — встрял Шрёдингер, спрыгивая с моих колен. — Я тоже лечу! У меня есть опыт в свержении теократий. И я хочу лично проинспектировать мышиный отдел ада. Говорят, там мыши размером с добермана.

Асмодей обвел нас взглядом, уставшим, но теплым.

— Ладно. Команда спасения преисподней в сборе. Мальфас, готовь транспорт.

— Уже здесь, владыка.

Мальфас указал на дверь в подъезд.

— Лифт? — удивилась я.

— Служебный, — пояснил Асмодей, накидывая свой любимый черный плащ. — Едет только вниз.

***

Мы вошли в обычный лифт нашей хрущевки. Асмодей нажал на кнопку, которой там никогда не было — на ней был изображен перевернутый треугольник.

Лифт не поехал, он провалился.

Ощущение было, будто мы падаем в бездонный колодец. Цифры на табло бешено сменяли друг друга, уходя в минус. -10... -100... -666.

Двери открылись с тихим шипением.

Я ожидала увидеть огонь, лаву, услышать крики, но мы оказались... в гигантском офисе.

Бесконечные ряды серых кабинок, тусклый свет ламп, гул принтеров и кондиционеров. Пахло горелой проводкой, дешевым кофе и отчаянием. Это был не ад из библейских сказаний, это был ад бюрократический.

— Добро пожаловать в канцелярию, — пробормотал Асмодей. — Сердце моей империи.

По коридорам сновали черти в белых рубашках, сгибаясь под тяжестью папок. Бесы-курьеры на роликах развозили служебные записки. Все выглядело как обычный рабочий день, но что-то было не так.

В воздухе висело напряжение. Демоны перешептывались, косились на нас.

Мы вышли на Центральную Площадь Вечных Отчетов.

Это было огромное пространство, окруженное небоскребами из застывшей магмы. Обычно здесь кипела работа. Сейчас здесь был митинг.