Я медленно опустилась на пол.

— И что просочилось в трещину? Та серая дрянь в моей ванной?

— Это не дрянь, — голос Нафанаила прозвучал как удар церковного колокола. — Это первозданная энтропия. Ничто. Сила, которая была до начала времен. Она питается порядком. Она пожирает концепции. Сегодня она съела вашу ванную комнату. Завтра она сожрет концепцию Москвы. К выходным исчезнет Солнечная система.

— И как это исправить? — я посмотрела на Асмодея. — Ты же владыка. Щелкни пальцами, замажь щель!

— Я пробовал, Марго, — Асмодей скрестил руки на груди. — Энтропия — это анти-магия. Любое заклинание, любое чудо, которое мы туда бросаем, она воспринимает как стройматериал и просто поглощает. Свет Нафанаила, моя тьма — для нее это просто калории.

— У небесной канцелярии есть стандартный протокол для таких случаев, — холодно сообщил Нафанаил. — Локальное стирание. Мы вырезаем зараженный сектор — в данном случае, радиусом примерно до Уральских гор — и схлопываем пространство. Выживших не будет, но мироздание уцелеет.

Я поперхнулась воздухом.

— Вырезать до Уральских гор?! Вы с ума сошли?! У меня там мама живет! У меня ипотека... у меня диплом через неделю! Я не позволю схлопывать Москву из-за того, что мой парень слишком «плотный»!

— Маргарита Викторовна, это не обсуждается. Это математика, — ангел поднял хрустальный планшет.

И в этот момент в разговор вмешался непредсказуемый фактор.

Из кухни, грациозно перебирая лапами по воздуху, выплыл Шрёдингер.

Наш кот, видимо, окончательно смирился с потерей гравитации и теперь передвигался в пространстве в стиле ленивого космонавта.

Одновременно с ним из коридора выплыло нечто.

Оно выглядело как маленький, размером с теннисный мячик, сгусток той самой серой пустоты из ванной. Он не летел, а скорее... стирал пространство перед собой, медленно двигаясь к люстре. Это был кусочек энтропии, оторвавшийся от основной массы.

Шрёдингер остановился в воздухе. Его зрачки расширились. Охотничий инстинкт, помноженный на абсолютную кошачью самоуверенность, взял верх.

— Муха, — плотоядно облизнулся кот.

Прежде чем кто-либо из нас успел крикнуть «Нельзя!», Шрёдингер оттолкнулся задними лапами от левитирующего дивана, взвился в воздух и... проглотил сгусток энтропии.

В комнате повисла звенящая тишина.

Мальфас выронил свой планшет. Нафанаил побледнел, что для ангела было физически почти невозможно. Асмодей сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули красным.

— Шрёдингер... — осторожно позвала я. — Выплюнь каку.

Кот приземлился на пол, гравитация внезапно вернулась, и диван с грохотом рухнул на ковер. Шрёдингер сел, облизал усы. Его шерсть вдруг пошла странной, пепельной рябью.

Затем кот открыл пасть и рыгнул.

Но вместо звука из его пасти вырвалась локальная звуковая волна, которая исказила воздух.

— Вкус... специфический. — произнес кот. Его голос теперь звучал так, словно исходил отовсюду сразу. — Как пыль из-под дивана, помноженная на экзистенциальный кризис.

И тут реальность в углу комнаты, где стоял кошачий лоток, начала трансформироваться.

Дешевый пластиковый ящик с наполнителем потек, как расплавленный воск. Пространство изогнулось, ломая углы. На наших глазах лоток превратился в миниатюрный, светящийся серым светом зиккурат, окруженный парящими песчинками бентонитового наполнителя.

Шрёдингер медленно, с королевским достоинством подошел к зиккурату и взгромоздился на его вершину.

— Я... — голос кота вибрировал в наших черепах. — Я есть альфа и омега. Я — песчаный император. Смертные, принесите мне влажный корм со вкусом лосося, ибо я желаю вкушать дары порядка перед тем, как погрузить этот мир в хаос.

— Отец небесный, — прошептал Нафанаил, пятясь. — Животное ассимилировало энтропию. Оно стало локальным исказителем реальности.

— Он не животное, он член семьи! — возмутилась я, хотя светящийся зиккурат меня изрядно пугал. — Шрёдингер, прекрати этот пафос! Слезь с туалета!

— Ты не можешь приказывать императору, женщина, — высокомерно ответил кот, но лапу на всякий случай поджал. — Хотя за лосось я готов рассмотреть твою петицию.

Асмодей резко обернулся к ангелу и демону.

— Так. Схлопывание Москвы отменяется. Если мы уничтожим город сейчас, мы спровоцируем цепную реакцию — Энтропия внутри кота сдетонирует, и дыра увеличится втрое. Нам нужно зашить прореху вручную.

— Зашить? Как? — Нафанаил нервно поправил галстук. — У нас нет паттернов изначального творения! Чтобы залатать ткань мироздания, нужны чертежи, а они...

— ...в архивах нейтралитета, — закончил за него Асмодей. — Я знаю.

Я подняла руку, как на лекции.

— Извините. Можно вопрос от смертной с ипотекой? Что такое архивы нейтралитета и какие ещё чертежи?

Асмодей посмотрел на меня. В его взгляде читалась смесь гордости и обреченности.

— Милая моя девочка-архитектор. Вселенная не появилась из ниоткуда. Прежде чем Бог сказал «Да будет свет», он набросал генплан. Чертежи творения. Фасады, разрезы, узлы примыкания материи к духу. Все эти бумажки хранятся в чистилище — нейтральной зоне между Раем и Адом.

— И мы их украдем? — уточнила я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт.

— Позаимствуем, — поправил Асмодей.

Он перевел взгляд на мой тубус с дипломом.

— Марго. Твой макет «Новой Эры» — это, конечно, шедевр урбанистики, но как насчет того, чтобы взяться за проект помасштабнее? Скажем... реконструкция вселенной?

Я посмотрела на светящийся кошачий лоток, на побледневшего ангела, на демона-бухгалтера и на владыку ада, который смотрел на меня так, словно я была единственной несущей колонной в падающем здании.

— Для реконструкции нужен допуск СРО, — машинально ответила я. — Но... ладно. Только если мы вернем ванную. И если вы заставите этого усатого императора вести себя прилично.

— Мяу, — донеслось с зиккурата. — Император согласен на соавторство. Кажется, я сейчас снова рыгну фракталом. Поспешите.

— Готовь портал, Мальфас, — скомандовал Асмодей, накидывая свой плащ. — Мы спускаемся в бюрократическое никуда.

Мальфас выудил из своего необъятного портфеля кусок серого мела и прямо на нашем линолеуме начертил прямоугольник. Затем он достал канцелярскую печать, подышал на нее и с размаху шлепнул в центр фигуры.

Прямоугольник встал вертикально, превратившись в матовую стеклянную дверь с табличкой: «Чистилище. Отдел ожидания и сортировки. Перерыв на вечность с 13:00 до 14:00».