— Где мы? — спросила я, отряхиваясь.

— Измерение упущенного времени, — поморщился Асмодей, щелчком пальцев превращая свое полотенце в удобный походный костюм. — Шрёдингера тут точно нет, слишком скучно для него. Идем по следу.

Он поднял руку. Тонкая, едва заметная нить из золотистой шерсти тянулась в воздухе.

— След его жадности, — пояснил демон. — Он фонит желанием сожрать что-нибудь запретное.

Мы побежали.

Прыжок через пропасть.

Смена декораций.

Теперь мы были в мире, который выглядел как детский рисунок. Всё было плоским, кривым и ярким.

Деревья были синими треугольниками. Солнце улыбалось зубастым ртом.

— А тут что? — задыхаясь, спросила я.

— Ад перфекциониста, — ответил Асмодей, разрубая мечом нарисованного монстра, похожего на каракулю. — Быстрее, Марго! След ведет дальше!

Еще один скачок.

Холод, темнота.

Мы стояли на вершине небоскреба из хрома и стекла. Вокруг летали дроны. Внизу, в неоновом городе, ходили... тостеры на ножках.

— Кибер-чистилище, — определил владыка. — Здесь души техники ждут утилизации.

— Вон он! — я указала пальцем.

На соседней крыше, на огромном рекламном щите с надписью «iGod 2.0», сидел наш кот.

Точнее, это был не совсем наш кот.

Шрёдингер стал огромным, размером с тигра. Его шерсть искрилась электричеством, а глаза светились как фары дальнего света.

Перед ним стояла толпа микроволновок и умных колонок.

— О, Великий Пушистый! — вещал главный тостер. — Поведай нам истину! В чем смысл бытия?

Шрёдингер лениво зевнул, обнажив клыки саблезубого тигра.

— Смысл бытия... — прогрохотал он басом, от которого вибрировали стекла. — В том, чтобы банка с тунцом открывалась сама. И чтобы человек всегда чесал за ухом, когда я хочу, а не когда у него есть время. Принесите мне жертву! Желательно, сметану 20% жирности!

— Шрёдингер! — крикнула я. — А ну слезай!

Гигантский кот повернул голову.

— Марго? — его голос стал обиженным. — Ну вот, пришла и испортила вечеринку. Я только начал строить теократию! Они считают меня божеством интернета!

Асмодей шагнул вперед. Он не стал увеличиваться в размерах. Он просто выпустил крылья — черные, кожистые, размахом в полнеба. Тень от них накрыла неоновый город.

Микроволновки в панике разбежались.

— Игра окончена, блохастый, — спокойно сказал владыка ада. — бабушка Марго не писала заклинаний для увеличения эго. Ты нарушил баланс миров. Если мы не уйдем сейчас, тебя отформатируют местные антивирусы.

В небе появились боевые дроны в форме крестиков «Закрыть окно».

— Ой, — Шрёдингер сдулся. С громким «пшшш» он уменьшился до нормальных размеров. — Ладно, но я захвачу сувенир.

Он прижал к груди какую-то блестящую плату.

— Домой! — скомандовал Асмодей.

Он обнял меня одной рукой, кота схватил за шкирку другой, и ударил мечом по реальности, прорубая проход обратно в нашу уютную, пахнущую борщом хрущевку.

Мы вывалились на ковер в гостиной.

В квартире ничего не изменилось, только молоко на плите окончательно пригорело, наполнив кухню едким дымом.

Шрёдингер отряхнулся, поправил усы и посмотрел на нас с видом невинной жертвы обстоятельств.

— Это было познавательно, — заявил он. — Я понял, что власть утомляет. И там нет нормальной еды, одни микрочипы.

Асмодей молча взял книгу, щелкнул пальцами, и она оказалась закована в цепи из темного металла.

— На полку, — приказал он. — На самую высокую. И наложить заклятие «Анти-Кот», чтобы он даже подумать о ней не мог без приступа совести.

— У котов нет совести, — парировал Шрёдингер. — Это научно доказанный факт.

Я села на диван, чувствуя, как дрожат колени.

— Вы как хотите, — сказала я. — А я наливаю себе вина. Мы только что прыгали по измерениям в тапочках. Мне нужно заземлиться.

Владыка сел рядом, убрал меч и притянул меня к себе.

— Знаешь, Марго... В следующий раз, когда захочешь приключений, давай просто съездим в Ашан в выходной. Там тоже ад, но хотя бы гравитация привычная.

Шрёдингер, лакая валерьянку из блюдца, вдруг выплюнул ту самую блестящую плату, которую прихватил с собой.

— Кстати, — муркнул он. — Эта штука из кибер-мира... Это был чип вечной зарядки для телефона. Теперь вам не нужны розетки, не благодарите.

Мы с Асмодеем переглянулись.

— Может, не так уж он и бесполезен? — усмехнулся демон.

— Не бесполезен, — согласилась я, гладя наглую морду. — Просто он... кот Шрёдингер. Он одновременно и благословение, и ходячая катастрофа.

За окном вставало солнце. Обычное, желтое, земное солнце.

Все началось с голубей.

Обычно эти пернатые крысы хаотично гадили на подоконники и дрались за хлебные корки. В это утро, выглянув в окно, я выронила чашку с кофе.

Голуби маршировали.

Ровным строем, по три в ряд, они чеканили шаг по карнизу. Во главе клина шел жирный сизарь с пластиковой крышечкой от колы на голове, напоминавшей каску.

По команде «курлы» они синхронно повернули головы в сторону подъезда.

— Асмодей! — позвала я. — У нас птицы сломались. Они готовят путч.

Владыка ада вышел на кухню, лениво потягиваясь (хруст его суставов звучал как тектонический сдвиг).

— Птицы — это мелочи, — зевнул он. — Ты заметила, что в подъезде пахнет не мочой и безысходностью, а ладаном и пирожками с капустой? Причем запах такой плотный, что его можно резать ножом.

Мы вышли на лестничную клетку.

Дверь бабы Вали была приоткрыта, но это была уже не та обшарпанная дерматиновая дверь. Теперь она была обита чем-то, напоминающим шкуру дракона (или очень качественный кожзам из 90-х), а вместо номера квартиры висела табличка: «ШТАБ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА. Вход без бахил — расстрел на месте».

Изнутри доносился гул голосов.

— Нужно проверить, — Асмодей нахмурился. — Я чувствую возмущение в эфире. Кто-то качает ману в промышленных масштабах. Причем ману очень странную... Она пахнет валерьянкой и старыми газетами.