— У меня есть халат, — предложила я робко. — Розовый. Махровый.

Асмодей закрыл глаза.

— Господи... прости, Люцифер. За что мне это?

Асмодей стоял посреди моей гостиной, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно собирался объявить третью мировую войну. На нем был мой любимый халат «Зайка-попрыгайка», который я купила в минуту душевной слабости на распродаже. Капюшон с длинными заячьими ушами болтался у него за спиной, а пояс едва сходился на талии, грозя лопнуть от напряжения мышц.

Но даже в плюшевом розовом безобразии он умудрялся выглядеть как повелитель тьмы, случайно заглянувший на пижамную вечеринку в женское общежитие.

— Это лучше, чем ничего, — парировала я, стараясь не смотреть на его волосатые ноги, торчащие из-под подола. — И вообще, тебе идет этот оттенок. Подчеркивает цвет глаз.

— Я запомню этот сарказм, смертная, — прорычал он, но все же сел на мой скрипучий диван. Пружины жалобно взвыли под весом инфернальной сущности. — Итак, к делу.

Он щелкнул пальцами. В воздухе материализовался свиток пергамента, парящий в золотистом сиянии. Края его дымились, а текст был написан чем-то подозрительно похожим на расплавленную лаву.

— Контракт, — объявил Асмодей. — Стандартная форма 666-Б: «Временное сожительство с целью имитации романтических отношений». Пункт первый: Я, Асмодей, обязуюсь сопровождать тебя, Маргариту... как тебя по отчеству?

— Викторовна, — пискнула я, завороженно глядя на парящий документ.

— ...Маргариту Викторовну на бракосочетание гражданина Олега... фамилия?

— Козлов, — мстительно подсказала я.

Асмодей фыркнул.

— Символично. Итак, на бракосочетание гражданина Козлова. В мои обязанности входит: выглядеть сногсшибательно (это по умолчанию), вести себя галантно (доплата за сдерживание рвотных позывов), демонстрировать безумную влюбленность и вызывать зависть у всех присутствующих самок и самцов.

— И защищать меня от нападок свекрови, — добавила я. — Она та еще гарпия.

Асмодей сделал пасс рукой, и на пергаменте появилась новая строчка.

— Принято. Защита от гарпий включена в базовый пакет. Теперь о цене.

Я напряглась.

— Душу не продам. Она мне еще пригодится. Первенца тоже нет. И вообще, я бедная студентка, у меня из ценностей только этот кот и коллекция магнитов на холодильнике.

Шрёдингер, услышав свое имя, выглянул из-под кресла и злобно сверкнул глазами.

— Твоя душа мне не нужна, — лениво протянул демон, откидываясь на спинку дивана. Халат распахнулся на груди, открывая вид на рельефные мышцы и странную татуировку, пульсирующую алым светом. — Она... пресная. Слишком много неуверенности и дешевого вина. Нет, Марго, мне нужно другое.

Он подался вперед, и пространство вокруг нас словно сжалось. Воздух стал густым и горячим.

— Я питаюсь страстью: желанием, завистью, гневом. На этой свадьбе будет шведский стол из эмоций. Я заберу всё, что будет направлено на нас. Всю ревность твоего бывшего. Всю злость его невесты. И... — он сделал паузу, его глаза потемнели, — твое желание.

— Мое? — переспросила я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Но это фиктивные отношения!

— О, дорогая, — его губы растянулись в улыбке, от которой у меня подкосились колени. — Тело не умеет лгать. Ты призвала владыку искушений. Ты думаешь, сможешь находиться рядом со мной и не хотеть меня?

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими, почти обжигающими.

— Ты будешь гореть, Марго. Ты будешь желать меня так сильно, что забудешь свое имя. И эту энергию я заберу — это и будет платой. Согласна?

Его прикосновение действовало как наркотик. Я почувствовала странную тягу внизу живота, словно внутри меня натянули тугую струну. Разум кричал: «Беги!», но тело предательски подалось навстречу.

— А если я... не захочу? — прошептала я, пытаясь сохранить остатки гордости.

Асмодей рассмеялся — тихо, бархатно, интимно.

— Это вызов? Мне нравится.

Он щелкнул пальцами второй раз. В моей руке появилось перо — черное, с золотым наконечником.

— Подписывай, — приказал он. — И да начнется шоу.

Я посмотрела на пергамент. Буквы пылали. «Плата: Энергия страсти и триумфа. Срок: До полуночи дня свадьбы. Штрафные санкции: В случае нарушения условий исполнитель получает право на одну ночь с заказчиком без ограничений».

— Эй! — возмутилась я, тыча пером в мелкий шрифт. — Что это за штрафные санкции?!

— Стандартная страховка, — невинно пожал плечами демон. — Чтобы ты не вздумала сбежать или отменить сделку в последний момент. Не волнуйся, я профессионал. Если до этого дойдет, ты даже получишь удовольствие. Возможно. Если выживешь.

— Ты невыносим, — буркнула я, но всё же черкнула подпись.

Как только перо коснулось пергамента, свиток вспыхнул и рассыпался золотыми искрами, которые впитались в мою кожу. На запястье появился тонкий браслет из черного металла, похожий на вязь древних рун. Такой же возник на запястье Асмодея.

— Связь установлена, — констатировал он, разглядывая свою руку. — Теперь я чувствую всё, что чувствуешь ты, и наоборот.

— Всё? — ужаснулась я.

— Всё, — подтвердил он с ухмылкой. — Например, прямо сейчас ты думаешь о том, как я выглядел бы без этого идиотского халата.

— Врешь! — я покраснела до корней волос. — Я думаю о том, где ты будешь спать! У меня одна кровать!

— Разумеется, с тобой, — ответил он как само собой разумеющееся. — Мы же изображаем безумную любовь. К тому же, мне нужно подпитываться твоей аурой, чтобы поддерживать материальную форму в этом мире без магии.

— Нет! Ни за что! — я скрестила руки на груди. — Ты спишь на диване или на коврике в прихожей.

Асмодей вздохнул, встал и потянулся. Халат натянулся до предела.

— Марго, Марго... Ты такая забавная, когда пытаешься командовать. Но ладно, сегодня — диван. Мне все равно нужно восстановить силы после перехода, но завтра... — он подмигнул. — Завтра начнем тренировки. Ты должна научиться смотреть на меня так, чтобы у всех мужиков в радиусе километра вставал... вопрос, как мне это удается.

Он направился к дивану, по-хозяйски сбросил с него подушки и улегся, закинув руки за голову.

— И выключи свет. У владыки ада режим.

Я стояла посреди комнаты, сжимая в руке бесполезное перо, и чувствовала, как браслет на руке нагревается, пульсируя в такт его сердцебиению.

— Спокойной ночи, — буркнула я, щелкая выключателем.

— Сладких снов, моя маленькая ведьма, — донеслось из темноты. — Постарайся не стонать во сне слишком громко. Я чутко сплю.

Я запустила в него тапочком. Раздался глухой удар и довольный смешок.

Это будут самые длинные три дня в моей жизни.

Утро началось не с кофе. Оно началось с запаха серы, жареного бекона и чего-то подозрительно напоминающего горящую проводку.

Я разлепила один глаз. Солнце било в окно, но привычных пыльных занавесок с цветочками не наблюдалось. Вместо них висели тяжелые бархатные портьеры цвета бычьей крови, перевязанные золотыми шнурами.

— Что за?.. — прохрипела я, садясь на кровати.

Моя спальня изменилась. Обои, которые я клеила три года назад с мамой и матюками, исчезли. Стены теперь были обиты темным шелком, а потолок украшала лепнина с изображением горгулий, подозрительно похожих на моего кота. Сам Шрёдингер спал на пуховой подушке размером с небольшой дирижабль, и вид у него был такой, словно он только что сожрал канарейку, предварительно замариновав её в сливках.