Мы вошли в обновленную ванную.

Это было... величественно.

Черные стены и пол слабо пульсировали рубиновым светом. Хромированная сантехника сияла как врата в рай. Новая душевая лейка, та самая, из которой вышла Лилит, смотрела на нас с немым укором.

Я повернула кран.

Трубы издали звук, похожий на брачный зов умирающего кита.

— Вгууууу-кхххх-пшшш!

Вода не пошла.

Вместо нее из крана вырвался клуб ржавой пыли и чей-то тяжелый вздох.

— Это что? — спросил Асмодей. — Души сантехников?

— Это воздушная пробка, — авторитетно заявил Шрёдингер, заглядывая в ванную. — или водяной. В старых домах они злые. Пьют водку и воруют носки из стиралки.

Асмодей нахмурился. Он положил руку на смеситель.

— Я повелеваю! Теки!

Смеситель задрожал. Металл начал накаляться.

— Не кипяти! — крикнула я. — Прокладки сгорят!

Вдруг из сливного отверстия ванны показалось нечто.

Сначала это выглядело как комок волос и мыла, но потом у комка открылись глаза. Маленькие, злые глазки-бусинки.

Существо вылезло целиком. Это был склизкий, бурый комок с лапками, похожий на ожившую грязь.

— Кто посмел потревожить древнего?! — пропищало существо голосом, полным пафоса и обиды. — Я спал в колене сифона с 1985 года! Я видел, как вы сливали сюда суп! Я помню вкус «Доместоса»!

— О, — сказал Асмодей. — демон засора. Низший класс, подвид канализационный. Обычно они питаются утерянными кольцами и надеждами.

Существо встало на задние лапки и погрозило нам кулачком из слизи.

— Я требую жертву! Киньте мне золотую цепочку! Или хотя бы клок волос блондинки! Иначе вода не пойдет! Я перекрою магистраль до самого подвала!

Асмодей уже занес руку для испепеляющего заклинания, но я его остановила.

— Подожди, это мой дом и мои трубы.

Я наклонилась к демону засора.

— Слушай сюда, древний. У меня нет золота, зато у меня есть «Тирет Турбо» с усиленной формулой и вантуз, который видел вещи пострашнее тебя. У тебя три секунды, чтобы убраться в канализацию к соседям снизу. Они как раз вчера сверлили в семь утра. Им нужнее.

Засор посмотрел на вантуз в моей руке, потом на горящие глаза Асмодея и на Шрёдингера, который уже примеривался прыгнуть.

— К соседям? — переспросил он. — В 34-ю? Там, где собака лает?

— Туда.

— Договорились, — буркнул засор. — Но если они будут лить кофейную гущу, я вернусь.

Он с хлюпаньем исчез в сливе.

Через секунду трубы радостно загудели, и из крана хлынула чистая, мощная струя воды.

Мы наполнили ванну.

Асмодей достал из кармана маленький флакончик из черного стекла.

— Что это? — насторожилась я. — Очередное зелье из ада?

— Нет. Это я стащил у Лилит, пока она истерила. Написано «Пена для ванн: Слёзы единорога и экстракт забвения». Думаю, нам подойдет.

Он капнул одну каплю.

Вода мгновенно окрасилась в перламутрово-фиолетовый цвет. Пена начала расти.

Стремительно.

Она поднялась шапкой, после чего начала вываливаться за борта ванны.

— Асмодей, хватит! — засмеялась я, пытаясь сгрести пену обратно.

— Она бесконечная! — восхитился он, залезая в воду прямо в одежде.

Мы погрузились в горячую, ароматную воду.

Пена была плотной, теплой и пахла счастьем.

Асмодей притянул меня к себе. Его кожа была горячее воды.

— Знаешь, — прошептал он, убирая прядь волос с моего лица. — Я готов терпеть засоры, Лилит, твоих соседей и даже сборку мебели из Икеи, ради вот этого момента.

— Ради горячей ванны?

— Ради тебя в этой ванне и того факта, что ты только что угрожала демону вантузом. Это было... возбуждающе.

Я положила голову ему на плечо, закрывая глаза.

Пена продолжала расти. Она уже заполнила половину комнаты, поглотив раковину и стиральную машину.

Сверху, с кучи пены, на нас смотрел Шрёдингер.

— Эй, водоплавающие! — мяукнул он. — У вас там пузыри до потолка. Если я сейчас чихну, нас всех снесет лавиной в коридор.

— Пусть сносит, — лениво отозвался Асмодей, целуя меня в шею. — У нас плитка герметичная.

В этот момент в дверь ванной постучали.

Громко, настойчиво.

— Маргоша! — голос бабы Вали. — У вас там что, цунами? У меня люстра качается! И телек сам переключился на канал «Спас»! Выключайте свою магию, сейчас футбол будет!

Мы переглянулись и расхохотались.

Смех отражался от черной плитки, пузыри лопались, выпуская маленькие радуги, а владыка ада выглядел абсолютно, непростительно счастливым человеком.

— Завтра, — сказал он, когда мы немного успокоились. — Завтра мы повесим полку.

— Нет, — твердо сказала я. — завтра мы спим, весь день. И пусть весь мир, ад и ЖЭК подождут.

Пена наконец-то накрыла нас с головой, отрезая от остальной вселенной. В фиолетовом полумраке, под водой, было тихо и спокойно. Только сердце Асмодея билось ровно и мощно, как подземный вулкан, который наконец-то нашел покой.

— Марго, проснись, твой уровень кортизола ниже нормы. Рекомендую паническую атаку для бодрости.

Голос был женским, бархатным и доносился отовсюду сразу.

Я резко села в кровати.

— Что за черт?

— Не черт, а «Ева». Система домашнего интеллекта, версия 6.6.6. Доброе утро, мешок с костями.

Я огляделась. Спальня изменилась, шторы были раздвинуты с математической точностью. На тумбочке дымился кофе, но кружка стояла не на подставке, а левитировала в паре сантиметров над поверхностью.

В дверях появился Асмодей. Он выглядел гордым, как кот, принесший полуживую мышь. В руках он держал черный матовый шар.

— Ну как? — сияя, спросил владыка. — Я решил модернизировать нашу хрущевку. Купил на «АдЭкспресс». Это «Ева», она управляет всем: светом, водой, климатом и твоим настроением.

— Она только что назвала меня мешком с костями! — возмутилась я.

— Это баг локализации, — отмахнулся Асмодей. — Ева, скажи что-нибудь приятное.

Черный шар в его руках пульсировал красным.

— У Маргариты симметричное лицо. Вероятность успешного жертвоприношения — 89%. Это комплимент.