— Твой! — кричала я, теряя рассудок. — Я твоя! Только твоя!

Это был катарсис. Взрыв. Космос.

Когда я достигла пика, меня накрыло ослепительно белым светом. Я выгнулась дугой, крича его имя, чувствуя, как он изливается в меня потоками жидкого огня.

Асмодей зарычал, прижимая меня к матрасу, его тело содрогалось в мощных спазмах. Татуировка на его груди вспыхнула так ярко, что осветила всю комнату, а браслет на моем запястье раскалился, впечатываясь в кожу.

Мы лежали, переплетенные, тяжело дыша, в полной тишине. Свечи погасли. Тени исчезли. Остался только запах жженого сахара и мужского пота.

Асмодей медленно скатился с меня, но не убрал руку с моей талии. Его сердце билось ровно и мощно, как молот.

— Контракт выполнен, — произнес он в темноту. Голос его был пустым, лишенным эмоций.

Эти слова ударили меня сильнее, чем похмелье. Я повернула голову, пытаясь рассмотреть его лицо, но он смотрел в потолок.

— Что? — прошептала я.

— Ты получила свой триумф. Я получил свою плату, — он поднял руку, рассматривая исчезающий браслет. — Энергия страсти. Её хватит мне на год безбедной жизни в аду.

Он сел на кровати, спиной ко мне. Его широкая спина с россыпью шрамов выглядела как неприступная стена.

— Срок истекает в полночь. У меня осталось пять минут.

— Асмодей... — я протянула руку, коснулась его плеча. Оно было холодным. Магия уходила.

Он дернулся, словно от ожога, и встал.

— Не надо, Марго, не усложняй. Демоны не заводят отношений. Мы заключаем сделки. Наша сделка закрыта.

Он щелкнул пальцами. Его одежда — та, в которой он появился в первый день, только сухая — материализовалась на нем.

— Спасибо за... гостеприимство, — бросил он через плечо. — И за кота. Он забавный.

— Ты уходишь? — мой голос дрожал. — Вот так просто? После всего, что было?

Он замер в дверях. На секунду мне показалось, что его плечи опустились, что маска цинизма дала трещину, но он не обернулся.

— Это не «просто», Марго. Это правила, а я — часть системы. Прощай.

Хлопок. Вспышка серного дыма, и я осталась одна в разгромленной спальне, на мокрых простынях, с разорванным алым платьем на полу и зияющей дырой в груди.

На тумбочке одиноко тикали часы. Полночь.

Следующее утро наступило с грацией асфальтоукладчика. Я проснулась от того, что Шрёдингер настойчиво пытался выкопать нору у меня в волосах, урча как трактор «Беларусь».

— Отвали, обжора — прохрипела я, спихивая кота с подушки. Голова гудела так, словно вчера я пила не коллекционное вино, а тормозную жидкость в компании с чертями.

Хотя, технически, с чертями я и пила. Точнее, с одним...

Воспоминания о вчерашней ночи обрушились лавиной. Свадьба, Олег-клоун, полет в такси и... то, что было после. Я покраснела так, что даже уши загорелись. Господи, я что, правда кричала ему «мой повелитель» и царапала ему спину? Умоляла не останавливаться, когда он...

Я застонала и накрыла голову одеялом.

— Дура, — резюмировала я в темноту. — Какая же ты дура, Марго. Влюбилась в демона. В глюк, вызванный просроченным кетчупом и одиночеством.

Квартира встретила меня звенящей тишиной. Ни запаха серы, ни аромата лаванды. Кухня вернулась в свое первозданное состояние: обшарпанный стол из Икеи, капающий кран (который снова начал подтекать, сволочь такая), гора немытой посуды. Асмодей забрал с собой всё: и антикварную мебель, и шелковые простыни, и свою магию.

На столе сиротливо лежал мой телефон. Я взяла его дрожащей рукой.

15 пропущенных от Ленки.

3 от мамы.

И одно сообщение с неизвестного номера.

Сердце замерло. Я открыла смс.

«Твой бывший звонил. Спрашивал телефон экзорциста. Сказал, что у него дома завелись гремлины, которые воруют носки. P.S. Колье оставь себе. Оно настоящее. А.»

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Гад, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Самовлюбленный, циничный, рогатый гад! Оставил мне побрякушку вместо прощания!

Я швырнула телефон на диван. Он отскочил и упал на пол, прямо рядом с тем местом, где еще вчера была начерчена розовая пентаграмма. Мел стерся, но кетчупное пятно въелось в линолеум намертво.

— Мяу, — сочувственно сказал Шрёдингер, бодая меня головой в ногу.

— Ты-то хоть не бросай меня, — я подхватила кота на руки и зарылась лицом в его серую шерсть. — Мы с тобой сильные, да? Нам не нужны всякие там принцы ада. Мы сами с усами.

Я пошла в душ, надеясь смыть с себя остатки вчерашнего безумия. Вода была холодной — горячую, как назло, отключили на профилактику. Я стояла под ледяными струями и ревела. Не от горя, нет, от злости. На себя, на него, на то, что он был прав: это была просто сделка. Энергия в обмен на услугу. Ничего личного.

Выйдя из душа, я завернулась в халат (тот самый, с ушами, который он так ненавидел) и поплелась на кухню варить кофе.

Взгляд упал на полку, с которой всё началось. Гримуар бабушки лежал там же, где я его бросила. Черная кожаная обложка словно подмигивала мне.

— Даже не думай, — сказала я книге. — Больше никаких ритуалов. Никаких «Идеальных Спутников». Хватит с меня мистики.

Я взяла книгу, чтобы убрать её подальше, в самую темную коробку на антресолях, но она вдруг открылась сама собой. Не на странице с призывом, а на самом конце.

Там, где раньше были пустые листы, теперь проступили новые строки. Почерк был знакомым — острым, размашистым, с завитками.

«Дополнение к контракту №666-Б.

В случае возникновения непредвиденных обстоятельств (как то: влюбленность одной из сторон, появление незапланированного потомства или потеря рассудка), Договор считается пролонгированным на неопределенный срок.

Примечание: исполнитель оставляет за собой право вернуться за доплатой. В любой момент».

Я моргнула. Перечитала еще раз.

— Непредвиденных обстоятельств? — прошептала я. — Влюбленность?

В дверь позвонили.

Я замерла. Сердце забилось где-то в горле.

Кто это? Ленка? Мама? Соседка снизу с очередными претензиями?

Или...

Я на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок.

На лестничной площадке никого не было.

Только на коврике стояли огромная корзина с черными розами и коробка пиццы.

Из коробки пахло серой и пепперони.

Я распахнула дверь.

На коробке лежала записка:

«Забыл сказать. Я не люблю прощаться, и я забыл у тебя свои запонки, а без них в аду меня засмеют. Буду через пять минут. Приготовь кетчуп. А.»