Асмодей медленно, смакуя момент, перевернул свои карты.

— Роял-флеш, — прошептал он. — Червовый. Масть страсти, леший, она всегда бьет масть дерева.

Леший уставился на стол. Его челюсть отвисла, и оттуда выпал маленький жук.

— Ты… Ты сменил масть! У тебя были пики! Я видел!

— Иллюзия — это тоже часть игры, — Асмодей сгреб желуди к себе. — Но уговор есть уговор. Ты проиграл — рецепт на стол.

Леший побагровел (точнее, стал цвета осеннего клена). Он явно хотел разнести это кафе в щепки, превратить нас в пни, а машину — в груду ржавчины. Стакан с грозой засветился так ярко, что стало больно глазам.

Но леший был существом древнего договора. Честь для него была важнее гнева.

Он с тяжелым вздохом полез за пазуху и достал кусок бересты, исписанный углем.

— Подавись, — буркнул он, швыряя бересту Асмодею. — Только учти, «Перуновка» требует печени дракона, или хотя бы очень крепкого здоровья.

Леший встал, и стул под ним превратился в куст можжевельника.

— Бывай, внучка. Заходи в лес… если не боишься. Грибов отсыплю, тех самых...

Он топнул ногой, и пол кафе разверзся, выпуская клуб мха и тумана. Секунда — и леший исчез. Остался только запах хвои и дырка в линолеуме, из которой торчал подберезовик.

— Ну вот, — Асмодей спрятал рецепт в карман джинсов. — А ты боялась.

— Я не боялась, — соврала я, вытирая холодный пот со лба. — Я просто… стратегически волновалась.

— Конечно, — он взял мою сережку и, наклонившись, осторожно вдел ее мне обратно в ухо. Его пальцы были горячими. — Поехали домой, Марго. У нас есть желуди, говорящие белки и рецепт пойла, от которого можно увидеть бога. Отличный улов для первого свидания.

***

Обратная дорога прошла в тишине. Асмодей вел машину одной рукой, второй держал мою ладонь. Шрёдингер спал на заднем сиденье, пуская слюни на кожаную обивку.

Когда мы подъехали к дому, уже светало. Небо окрасилось в нежные розовые тона — точь-в-точь как те обои, которые Асмодей пытался поклеить.

Мы поднялись в квартиру. Она встретила нас тишиной и уютом.

Асмодей бросил ключи на тумбочку и повернулся ко мне.

— Устала?

— Безумно, — призналась я, прислоняясь к нему. — Но это было… весело. В каком-то извращенном смысле.

— Привыкай, — он поцеловал меня в лоб. — Со мной скучно не будет. Кстати, рецепт «Перуновки». Хочешь узнать первый ингредиент?

Он достал бересту и развернул ее.

— «Возьми три литра слез девственницы…» — прочитал он и поморщился. — М-да. С девственницами в Москве напряженка. Придется импровизировать. Заменим на «слезы бывшего». У тебя ведь остался телефон Олега?

Я рассмеялась, уткнувшись ему в грудь.

— Ты неисправим.

— Я демон, Марго. Исправление не входит в мой социальный пакет.

Вдруг Шрёдингер, который крутился у ног, громко чихнул и исчез,

а через секунду появился на люстре, держа в зубах… маленькую, светящуюся фею.

— Шрёдингер! — воскликнула я. — Выплюнь! Это не мышь!

— Похоже, — задумчиво произнес Асмодей, глядя на кота, — эффект желудей передается воздушно-капельным путем, или твой кот просто перешел на новый уровень эволюции.

Фея пискнула что-то матерное (я была уверена, что это мат) и, вырвавшись, улетела в форточку.

Кот обиженно мяукнул: «Она первая начала!».

Я застыла.

— Ты слышал?

— Что именно? — Асмодей начал расстегивать куртку.

— Кот. Он сказал…

— Мяу? — предположил демон.

— Нет! Он сказал: «Она первая начала»!

Мы переглянулись. Шрёдингер сидел на люстре и смотрел на нас с выражением абсолютного интеллектуального превосходства.

— Ну чего уставились? — произнес кот отчетливым баритоном. — Жрать давайте и лоток поменяйте, там аура плохая.

Я медленно осела на пол.

Асмодей вздохнул и потер переносицу.

— Ладно. Говорящий кот. Почему бы и нет? В этом доме нормальность умерла еще до моего прихода.

Он протянул мне руку.

— Вставай, хозяйка магического зверинца. Пойдем кормить это пушистое хамло, а потом… потом я покажу тебе, что такое настоящий «Королевский флеш» в спальне.

Я взяла его за руку.

Жизнь определенно налаживалась, или окончательно катилась в ад.

Но мне, честно говоря, было уже все равно. Главное — компания подобралась отличная.

— Этот паштет, — произнес Шрёдингер, брезгливо тыкая лапой в миску, — оскорбляет мои вкусовые сосочки. Я чувствую в нем нотки картона и отчаяния технолога мясокомбината.

Мы с Асмодеем сидели за кухонным столом, пытаясь осознать новую реальность. Реальность, в которой мой кот говорил баритоном, достойным оперной сцены, и требовал к еде совиньон-блан.

— Жри, что дают, пушистый, — лениво отозвался Асмодей, намазывая тост джемом (который он материализовал из воздуха, потому что мой в холодильнике заплесневел). — В Аду коты питаются грешниками и сухим кормом марки «Каждый день». Ты в раю, цени это.

— Я в хрущевке, — парировал кот, спрыгивая со стола. — И здесь дует из окна. Кстати, Марго, ты забыла купить наполнитель. Тот, с ароматом лаванды. Я отказываюсь гадить в опилки, я не хомяк.

Я спрятала лицо в ладонях.

— Скажите мне, что я сплю, пожалуйста.

— Ты бодрствуешь, душа моя, — Асмодей погладил меня по руке. — И у тебя через десять минут онлайн-зачет по сопромату. Ты сама поставила будильник.

Меня подбросило на стуле.

— Зачет! Боже! Семен Палыч! Он же зверь! Если я не сдам, меня отчислят, и тогда никакой демон не спасет меня от маминого гнева!

Я заметалась по кухне, ища ноутбук, расческу и хоть какую-то приличную одежду, чтобы накинуть поверх пижамы с единорогами.

— Асмодей! — крикнула я из комнаты. — Не входи в кадр! Семен Палыч старой закалки, если он увидит полуголого мужика на заднем плане, у него случится инфаркт! А мне еще диплом защищать!

— Я могу быть невидимым, — голос демона донесся с кухни вместе с чавканьем кота (видимо, паштет все-таки зашел). — Или я могу явиться ему в образе Никола Теслы и объяснить, почему его формулы — говно.

— Нет! Просто сиди тихо! И кота заткни!

Я плюхнулась перед ноутбуком, натянула строгую блузку (оставив пижамные штаны, классика жанра) и подключилась к Zoom.

На экране появилось лицо Семена Палыча. Оно занимало весь монитор, особенно его густые брови, которые жили своей жизнью.

— Маргарита Николаевна, — проскрипел профессор. — Вы опоздали на тридцать секунд. Пунктуальность — вежливость инженеров.

— Извините, Семен Палыч, — пролепетала я, натягивая дежурную улыбку. — Проблемы со связью. Интернет... он такой... нестабильный.