Он накрыл мою руку своей.

— Но сначала... Домой. Твой бывший, Олег, звонил Ленке пятьдесят раз. Кажется, эффект сыворотки правды прошел, и он хочет «серьезно поговорить».

— О нет, — я закатила глаза. — Только не это.

— Не волнуйся, — Шрёдингер с заднего сиденья выпустил когти в кожаную обивку (Асмодей поморщился, но промолчал). — Я теперь сертифицированный менеджер по решению конфликтов. Я ему так объясню политику партии, что он сам запишется в монастырь. Женский.

— Вперед, — скомандовала я. — Домой. У меня есть чувство, что финал этой пьесы будет громким.

«Мустанг» взревел и сорвался с места, оставляя за собой огненный след на асфальте. Впереди была Москва, разборки с бывшим и, возможно, самое странное «долго и счастливо» в истории магического реализма.

Подъезд встретил нас запахом свежего ремонта (который никто не делал) и арией «Vincerò» в исполнении мусоропровода. Магия, выпущенная на свободу, явно обладала художественным вкусом.

Мы поднялись на третий этаж. Дверь в мою квартиру была приоткрыта. Изнутри доносились голоса: истеричный мужской и устало-саркастичный женский.

— ...и вообще, это незаконно! — кричал Олег. — Я буду жаловаться в ООН! Я знаю свои права! Я здесь прописан... ну, почти! Я зубную щетку здесь оставил три месяца назад! Это считается актом владения территорией!

— Олег, твоя щетка давно эволюционировала в плесень и ушла жить своей жизнью, — лениво отвечала Ленка. — Уходи. У нас тут зона повышенной демонической активности. Тебя засосет в портал, и выйдешь ты в Воронеже в 1995 году.

Я посмотрела на Асмодея. Он поправил манжеты и хищно улыбнулся.

— Ну что, душа моя? Время выносить мусор.

Мы вошли.

Картина маслом: Ленка сидит на кухне с бокалом (уже третьим за утро, судя по бутылке), а Олег меряет шагами мой коридор, размахивая каким-то мятым листком бумаги. Увидев нас, он замер.

Его взгляд метнулся от меня (в черном платье и с остаточным свечением) к Асмодею (в джинсах, но с аурой, способной придавить бетонную плиту) и, наконец, к Шрёдингеру, который вошел следом на задних лапах, неся банку икры.

— Ага! — взвизгнул Олег, тыча в нас пальцем. — Я так и знал! Секта! Вы тут все наркоманы! Галлюциногены распыляете! Я вчера такое видел... такое! Я плакал! Я каялся! Я хотел уйти в монастырь!

— И почему не ушел? — вежливо поинтересовался Асмодей, проходя на кухню и открывая холодильник. — Там кормят, поют, думают о вечном. Тебе бы пошло. Ряса скрывает пивной живот.

Олег побагровел.

— Ты! Ты меня опоил! Я всё помню! Ты подмешал мне что-то в водку! Я требую компенсации! Моральной! И материальной!

Он сунул мне под нос мятый листок.

— Вот! Список моих страданий! Пункт первый: утрата веры в себя. Пункт второй: нервный тик левого глаза. Пункт третий: потерянный вечер, который я мог провести с пользой... в танках!

Я взяла листок. Почерк был кривой, как кардиограмма.

— Олег, — сказала я тихо.

— Что?! Хочешь извиниться? Давай! На коленях!

В этот момент во мне что-то щелкнуло.

Не магия, не злость, а простое, человеческое безразличие. Я смотрела на этого человека — в растянутой футболке, с претензиями размером с Эверест и душой размером с наперсток — и не понимала, как я могла тратить на него свои лучшие годы.

Я скомкала листок. Он вспыхнул в моей руке синим пламенем и осыпался пеплом на пол.

Олег отшатнулся.

— Ты... ты что творишь?!

— Я закрываю гештальт, — спокойно ответила я. — Олег, послушай меня внимательно. Я не наркоманка, не радиоактивная, я просто счастливая.

Олег побагровел до опасного оттенка.

— Ах так?! Ну все! Я вызываю полицию! Я скажу, что вы тут притон устроили! Сатанинский! С жертвоприношениями!

Он потянулся к телефону.

— Не советую, — голос Асмодея стал низким, вибрирующим. В кухне резко потемнело. Тени по углам удлинились и превратились в когтистые лапы.

Владыка ада сделал шаг вперед. Его глаза полыхнули багровым огнем, на мгновение явив истинную суть — древнюю, могущественную и совсем не добрую.

— Олег, — произнес он, и от его голоса задребезжали стекла. — Если ты сейчас наберешь 02, то дозвонишься не в дежурную часть. Ты дозвонишься в мою канцелярию, и поверь, штраф за ложный вызов там берут не деньгами.

Олег выронил телефон. Его колени подогнулись.

— Кто... кто ты такой?

— Я тот, кто платит за этот банкет, — Асмодей улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. — А теперь — исчезни. У меня аллергия на посредственность.

Шрёдингер спрыгнул со стола и подошел к Олегу.

— Мяу, — сказал он.

Но Олег услышал не «мяу». Он услышал (судя по тому, как он побелел) подробный перечень своих грехов и дату своей смерти, если он не уберется сию секунду.

— Я... я понял! — взвизгнул бывший. — Я ухожу! Ноги моей здесь не будет! Вы психи! Все!

Он развернулся и выбежал из квартиры, едва не снеся косяк. Мы слышали, как он скатывается по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и кричит: «Мама, забери меня!»

Входная дверь хлопнула.

Наступила тишина. Благословенная, чистая тишина.

— Ну вот, — Ленка допила вино. — Драма окончена. Занавес. Асмодей, ты был великолепен. Если Марго тебя бросит, я беру ипотеку на твое имя.

— Я не брошу, — сказала я, глядя на демона. — Он слишком хорошо готовит омлет.

Асмодей подошел ко мне, обнял за талию и прижал к себе. Тьма в углах рассеялась, снова став обычными тенями от шкафов.

— Экзорцизм прошел успешно, — констатировал он. — Демон изгнан. Правда, демон был мелкий, капризный и в трениках, но все равно считается.

— И что теперь? — спросила я, кладя голову ему на грудь.

— Теперь? — он поцеловал меня в макушку. — Теперь у нас есть чистая квартира, запас икры, кот-бюрократ и целая вечность впереди. Я обещал тебе Париж.

— Париж подождет, — вдруг сказал Шрёдингер. Он сидел на подоконнике и смотрел на улицу. — У нас проблемы поважнее.

— Какие? — хором спросили мы.

— Баба Валя, — кот дернул хвостом. — Она собрала митинг во дворе. Там человек двадцать соседей. И они скандируют: «Требуем продолжения банкета!». Кажется, им понравилось бесплатное электричество и поющие цветы. Они хотят, чтобы вы возглавили ТСЖ.

Я застонала и уткнулась лицом в рубашку Асмодея.

— ТСЖ? Ну это лучше, чем ад.

— Не скажи, — задумчиво произнес демон. — В аду есть правила, в ТСЖ правил нет. Это вызов, Марго. Представь: мы сделаем подъезд филиалом рая. Лифты с музыкой, мусоропровод, который телепортирует отходы прямо на солнце...

— Нет! — я подняла голову. — Никакой политики! Мы летим в Париж, прямо сейчас. Через портал за холодильником.

Асмодей рассмеялся.

— Как скажешь, моя королева. Ленка, ты за главную. Корми кота, поливай цветы, не пускай соседей.