— Нет. Потому что здесь собраны вещи, которые люди считали вечными. Империи рушились, короли умирали, а эти статуи и картины оставались. Но знаешь, что?

— Что?

— Ни одна из этих вещей не имеет в себе жизни. Они холодные. А ты... — он наклонился ближе. — Ты горишь. Ты живая. Ты хаос, Марго. И это красивее любой картины.

Я замерла.

— Ты сейчас признался мне в любви? Или это просто демонический пикап 80-го уровня?

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой падали города.

— Считай, что это прелюдия к вечности.

Он поцеловал меня. И в этот момент я готова была поклясться, что все статуи в зале деликатно отвернулись, а Венера Милосская даже попыталась поаплодировать, забыв про отсутствие рук.

Вдруг мой телефон (который я, вопреки здравому смыслу, все-таки сунула в лиф платья) снова завибрировал.

На этот раз не звонок.

Видеосообщение.

Я нехотя оторвалась от губ Асмодея.

— Прости. Это может быть важно. Вдруг Ленка случайно вызвала Ктулху?

Я достала телефон.

На экране было лицо Шрёдингера. Кот был в каске и бронежилете. На заднем плане что-то горело и кто-то бегал с криками.

«Хьюстон, у нас проблемы!» — орал кот, перекрикивая сирену. «Ваша баба Валя... она не просто вылечила радикулит! Она случайно активировала древний артефакт под фундаментом дома! Теперь наша хрущёвка летит в космос! Буквально! Мы уже пролетаем стратосферу! Ленка пытается рулить домом с помощью швабры, но мы падаем на Марс! Срочно возвращайтесь! И захватите круассаны, здесь гравитация вызывает аппетит!»

Экран погас.

Я посмотрела на Асмодея.

— Мы летим в космос? На хрущевке?

Демон вздохнул. Глубоко, трагично.

— Я просто хотел романтики. Лувр, вино, ты в красном... А теперь мне придется спасать пятиэтажку от столкновения с красной планетой.

— Ты сможешь? — спросила я.

— Я владыка ада, Марго. Я могу все, но это будет стоить дорого.

— Сколько?

— Еще одно свидание. На этот раз — на кольцах Сатурна. Там отличный вид и никаких соседей.

Он подхватил меня на руки.

— Держись, ведьма. Париж отменяется. Мы летим перехватывать недвижимость на орбите.

Тень снова окутала нас.

Выходные переставали быть томными, зато становились все более космическими.

Перемещение через тень на этот раз ощущалось иначе. Вместо привычного холода и запаха озона меня скрутило, вывернуло наизнанку и сплющило. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли разноцветные круги, похожие на логотип олимпийских игр под кислотой.

Когда мир перестал вращаться, я обнаружила себя стоящей на крыше родной хрущевки.

Только вот вид с крыши изменился кардинально.

Вместо серых московских дворов и пробок на проспекте, вокруг расстилалась чернота, усыпанная миллиардами звезд. А прямо под ногами, огромный и пугающе близкий, висел ржаво-красный шар Марса.

— Ох ты ж... — выдохнула я, хватаясь за антенну, которая теперь была покрыта инеем. Воздуха не хватало, но дышать было можно. Видимо, баба Валя наколдовала атмосферный купол вместе с антигравитацией.

Рядом материализовался Асмодей. Он поправил манжеты смокинга и с непередаваемым выражением лица оглядел пейзаж.

— Ну что, — произнес он. — Илон Маск, подвинься. Русская бабушка с радикулитом сделала тебя на повороте.

На крыше царила паника.

Жильцы нашего подъезда, одетые кто во что горазд (от пижам до рыбацких костюмов), бегали кругами и кричали.

Дядя Витя пытался ловить сачком пролетающие мимо астероиды.

Ленка стояла у края крыши и, размахивая шваброй как веслом, орала в пустоту:

— Правее! Правее бери, дура бетонная! Мы сейчас в спутник врежемся!

А в центре всего этого безумия, сидя на перевернутом ведре в позе лотоса, парила баба Валя.

Ее бигуди сияли, как навигационные огни. Глаза были закрыты, а губы шептали что-то на смеси старославянского и матерного.

— Валентина Петровна! — крикнула я, подбегая к ней. — Что происходит?! Мы в космосе!

Соседка открыла один глаз. Он светился нежно-фиолетовым.

— Ой, Маргоша! Вернулась! А мы тут... — она неопределенно махнула рукой в сторону Марса. — Решили на дачу слетать. Помидоры посадить. Там грунт хороший, говорят, железистый.

— На Марс?! — я чуть не задохнулась от возмущения. — На пятиэтажке?! Без визы?!

— Какая виза, деточка? — удивилась баба Валя. — Это же ничья земля! Я в газете читала. Кто первый встал, того и тапки.

В этот момент дом тряхнуло.

Мимо пролетел красный кабриолет с манекеном за рулем (привет, Илон!).

Шрёдингер, который сидел на плече у Ленки, меланхолично проводил его взглядом.

— Тесла, — определил кот. — Пробег скручен, битая, крашеная. Не берем.

Асмодей подошел к краю крыши и посмотрел вниз.

— Мы входим в атмосферу, — спокойно сообщил он. — Угол атаки критический. Через две минуты мы станем очень горячим метеоритом, и боюсь, моя страховка не покрывает столкновение с планетой.

— Сделай что-нибудь! — взмолилась я. — Ты же владыка! Останови дом!

— Я демон, а не тормозная колодка, — огрызнулся он, но в его глазах загорелся азарт. — Ладно. Держитесь за что-нибудь крепкое. Например, за здравый смысл. Хотя его тут давно нет.

Он поднял руки.

Тьма вокруг него сгустилась, превращаясь в гигантские крылья. Они накрыли собой весь дом, заслоняя звезды.

— Siste! — рявкнул он на латыни, и голос его прогремел громче реактивного двигателя.

Дом заскрежетал всеми швами. Панели затрещали.

Мы резко затормозили.

Ленка выронила швабру. Дядя Витя упал в обморок.

Мы зависли в метре от поверхности красной пустыни.

Пыль медленно оседала.

Тишина.

Только ветер свистел в щелях стеклопакетов.

— Прибыли, — отряхнул руки Асмодей. — Добро пожаловать на Марс-1. Население: 40 человек, один кот, один демон и много амбиций.

Мы спустились во двор, который теперь был просто куском асфальта посреди марсианской равнины.

Баба Валя тут же достала лопату и пошла копать грядку.

— Земля мягкая! — радовалась она. — Картошка будет — во!

Но тут из-за ближайшего холма показались... они.