Не зеленые человечки.

Высокие, тонкие существа, похожие на богомолов в скафандрах от Версаче.

Их было трое. Они плыли над песком, не касаясь земли.

— Местные, — прокомментировал Шрёдингер. — Выглядят как налоговая инспекция галактики.

Существа подплыли к нам.

Один из них (видимо, главный) поднял конечность и издал звук, похожий на скрежет модема.

В моей голове (спасибо «Перуновке») этот звук сложился в слова:

«Вы нарушили парковку в зоне 51. Штраф: три тонны урана или порабощение вашей расы на тысячу лет. Выбирайте».

Я вышла вперед.

— Простите! Мы туристы! Мы заблудились! У нас навигатор сбился!

Марсианин склонил голову.

«Туристы? С Земли? На бетонной коробке? Это новый вид эко-туризма?»

— Это ретро-стиль, — вмешался Асмодей. Он вышел вперед, поправляя бабочку. — Послушайте, уважаемые, мы не хотим проблем. Мы просто... посадим тут картошку и улетим. Честное демоническое.

Марсианин посмотрел на Асмодея. Его фасеточные глаза расширились.

«Ты... Ты тот, кого называют разрушитель миров? Тот, кто соблазнил королеву Андромеды?»

Асмодей скромно потупился.

— Ну, было дело. Молодость, гормоны.

Марсиане зашептались.

«Это он! Великий искуситель! Автограф! Можно автограф?! На панцире!»

Главный марсианин протянул Асмодею маркер.

— Вот это поворот, — хмыкнула Ленка. — У него фанаты даже на Марсе. Марго, ты встречаешься со звездой межгалактического масштаба.

Асмодей расписался на панцире пришельца.

— Для моих друзей — скидка на парковку? — уточнил он.

«Бесплатно!» — закивали марсиане. «Живите сколько хотите! Мы вам еще воды принесем! Из полярных шапок! Только расскажите, как вы обманули Галактический Совет в 3045 году?»

— О, это долгая история, — Асмодей обнял меня за плечи. — Давайте так: мы устраиваем пикник. Вы несете воду, мы — земные деликатесы. Икру, например и самогон бабы Вали. Он, говорят, открывает третий глаз.

Вечер на Марсе удался.

Мы сидели у костра разведенного из старых лыж дяди Вити, ели бутерброды с икрой и слушали байки Асмодея о его похождениях в туманности Ориона.

Марсиане, попробовав самогон, начали светиться всеми цветами радуги и танцевать лезгинку.

Баба Валя учила их вязать носки из марсианского мха.

Я сидела, прижавшись к боку своего демона, и смотрела на Землю. Она висела в небе, маленькая, голубая и такая далекая.

— Скучаешь? — спросил Асмодей тихо.

— Немного, — призналась я. — Там осталась моя работа. Мои чертежи.

— Мы вернемся, — пообещал он. — Как только баба Валя соберет урожай. Картошка на Марсе растет за три часа. Радиация творит чудеса.

— Ты сумасшедший, — я улыбнулась.

— Я влюбленный, — поправил он. — А это диагноз пострашнее.

Он наклонился и поцеловал меня. На фоне двух лун Марса, под пьяные песни инопланетян и храп кота Шрёдингера.

***

Пробуждение на Марсе имело свои нюансы.

Во-первых, гравитация. Она была легкой, как обещания политиков, поэтому, вставая с кровати, я подпрыгнула и ударилась головой о люстру.

Во-вторых, вид из окна. Вместо привычной березы там маршировал взвод марсиан с транспарантами: «Баба Валя — наш президент!», «Требуем рецепт засолки огурцов!» и «Свободу коту Шрёдингеру!».

Я спустилась во двор.

Там кипела работа.

Баба Валя, в скафандре, связанном из шерсти (не спрашивайте), руководила сбором урожая.

Картошка, посаженная три часа назад, вымахала размером с арбуз. Она была синей, пульсировала и тихонько рычала, когда ее выкапывали.

— Осторожнее, Витя! — кричала соседка. — Не зли клубни! Они кусаются! Урожай-то какой, а? Отменный! В темноте светится, электричество экономить будем!

Асмодей стоял у подъезда и курил, глядя на это сельскохозяйственное безумие с выражением лица аристократа, попавшего на рынок в Выхино.

На нем были солнечные очки и футболка с надписью «I survived Mars and all I got was this lousy planet».

— Доброе утро, звездная принцесса, — он выбросил сигарету, которая тут же рассыпалась звездной пылью. — Как спалось на чужой планете?

— Неплохо, если не считать того, что мне снился Илон Маск, умоляющий продать ему нашу хрущевку, — я потянулась. — Мы когда домой?

— Как только погрузим эти... овощи-мутанты, — демон кивнул на синюю гору картошки. — Валентина Петровна утверждает, что без них не полетит. Говорит, это стратегический запас на зиму. И топливо.

— Топливо?

— Да. Она перегнала пару мешков в самогон. Получилась смесь, способная разогнать этот бетонный гроб до скорости света. Я, честно говоря, боюсь пробовать. Даже у меня печень не казенная.

Тут ко мне подбежала Ленка. Она была взлохмаченная, счастливая и с каким-то странным прибором в руках.

— Марго! Смотри! Я нашла это в кратере! Это марсианский календарь!

Она сунула мне каменную табличку с горящими символами.

— И что?

— И то! Я перевела дату! По земному времени сегодня... суббота! Пятнадцатое!

Меня словно током ударило (на этот раз моим собственным, внутренним).

— Пятнадцатое? Июля?!

— Ага.

— Черт! — я схватилась за голову. — Сегодня же день рождения у мамы! Шрёдингер!

Кот материализовался из воздуха. На нем была маленькая корона из фольги.

— Я здесь, не надо так орать. Я только что договорился с местными. Они отдают нам Марс в аренду на 99 лет в обмен на коллекцию песен Стаса Михайлова.

— Отменяй сделку, мы улетаем. Курс — Земля, Подмосковье, дачный поселок. Цель — успеть к полудню.

Кот потер лапки.

— Давно пора, у меня от местной фауны уже изжога и хвост линяет. Баба Валя! Заводи самогонный реактор! Мы летим на праздник!

Взлет пятиэтажки с поверхности Марса выглядел эпично.

Из подвала вырвался столб синего пламени (картофельный самогон работал лучше ракетного топлива). Дом затрясся, с балконов посыпались лыжи и старые банки. Марсиане махали нам вслед платочками и щупальцами.

Мы пробили атмосферу за секунды.