— Знаешь, — сказал он мне на ухо. — Я живу уже вечность. Я видел падение Рима, строительство пирамид и первый концерт Киркорова. Но эти выходные... они в топ-3.

— А что на первом месте? — спросила я.

— Создание мира. Было весело, много взрывов, но там не было тебя.

Я повернулась к нему и уткнулась носом в его рубашку.

— Асмодей, что мы будем делать в Москве? Дом на место поставим, а дальше?

— Дальше? — он задумался. — У нас есть контракт. Он бессрочный. Пункт про любовь и совместное проживание.

— Ты серьезно? Ты останешься в хрущевке? С бабой Валей и тараканами?

— Тараканов я уже выселил. Они ушли добровольно, сказали, что не выдерживают конкуренции с моей аурой. А баба Валя... она забавна. Научила меня играть в «Дурака». Я проиграл ей душу одного мелкого чиновника.

Мы подлетали к нашему району.

Внизу зияла огромная яма — фундамент нашего дома. Вокруг стояли полицейские машины, пожарные и толпа зевак. Репортеры вели прямые эфиры.

— «Шок! В Москве украли дом вместе с жильцами! Инопланетяне или черные риелторы?» — читала заголовки Ленка в телефоне.

— Садимся, — скомандовал Асмодей. — Шрёдингер, активируй протокол «Массовая амнезия».

Кот нажал большую красную кнопку на пульте (который раньше был микроволновкой).

Вспышка яркого света озарила район.

Все люди внизу замерли на секунду, моргнули... и продолжили заниматься своими делами, как ни в чем не бывало. Полицейские сели в машины и уехали. Репортеры начали рассказывать про погоду.

Дом мягко опустился в свой родной котлован.

Стыки затянулись бетоном и магией. Трубы соединились с характерным чпоком.

Свет в окнах мигнул и загорелся ровным сиянием (теперь от марсианской картошки, так что счета за свет нам больше не грозили).

Мы стояли в моей квартире.

Все было на своих местах. Даже кружка с недопитым кофе на столе.

Только теперь в прихожей висел плащ владыки ада, а на кухне стоял мешок с синей картошкой.

— Мы дома, — выдохнула я, падая на диван.

Асмодей сел рядом и закинул ноги на журнальный столик.

— Дом, милый дом. Кстати, Марго, я тут подумал...

— О чем?

— Нам нужно поменять обои, эти меня угнетают. Я предлагаю что-нибудь в тонах багрового заката. И камин, настоящий, с адским огнем. Чтобы экономить на отоплении.

Я посмотрела на него. Наглого, красивого, всемогущего. Моего.

— Только если ты сам их поклеишь. Без магии, руками.

Он усмехнулся и притянул меня к себе для поцелуя.

— Вызов принят, ведьма. Но учти: клей я сварю сам. По рецепту моей бабушки. Она была горгульей, толк в ремонте знала.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Шрёдингер.

— Эй, голубки! Там к нам снова гости.

— Кто на этот раз? — простонал Асмодей. — Если опять Олег, я его точно испепелю.

— Нет, — кот хихикнул. — Там курьер. Принес пиццу. И еще... повестка из небесной канцелярии. Штраф за несанкционированные полеты и превышение уровня пафоса в жилой зоне.

Асмодей рассмеялся.

— Пусть встают в очередь, сразу за ЖЭКом.

Он щелкнул пальцами, и дверь захлопнулась, оставив весь мир, проблемы и штрафы снаружи.

Внутри остались только мы, и целая вечность, чтобы выбрать новые обои.

Жизнь с владыкой ада, как выяснилось, имеет свои бытовые особенности. Например, мусорное ведро у нас теперь самоаннигилируется по четвергам, а вода в душе всегда идеально настроена под температуру моего настроения (от «ледяное спокойствие» до «кипящая ярость»).

Но самое страшное испытание ждало нас впереди.

Ремонт.

Тот самый, который Асмодей опрометчиво пообещал сделать «руками».

Утро понедельника началось со звука, похожего на раздираемую ткань мироздания.

Я вбежала в гостиную с зубной щеткой во рту.

Посреди комнаты, в облаке пыли и штукатурки, стоял Асмодей. На нем были старые джинсы, бандана которая делала его похожим на пирата, грабящего «Леруа Мерлен» и выражение лица, с каким обычно объявляют армагеддон.

В руках он держал шпатель.

Стена перед ним выглядела так, будто ее грызли церберы.

— Доброе утро, душа моя, — мрачно произнес демон, отдирая кусок старых обоев. Обои сопротивлялись, визжали и пытались приклеиться обратно. — Я официально заявляю: тот, кто придумал клейстер, будет сидеть в самом душном котле. И я лично подкину туда дрова.

— Ты обещал без магии, — напомнила я.

— Я не знал, что советские газеты 1982 года, наклеенные под обои, обладают такой темной силой! — возмутился он, тыча шпателем в стену. — Смотри! Тут статья про урожай зерновых! Она излучает такой оптимизм, что мой адский огонь гаснет!

На стремянке сидел Шрёдингер. Кот был в каске прораба и с рулеткой.

— Нарушение технологии, — комментировал он, жуя бутерброд с колбасой. — Угол завален. Грунтовка не высохла. Асмодей, ты кладешь шпаклевку так, будто мажешь грешников смолой. Нежнее надо!

— Еще одно слово, шерстяной, и ты станешь валиком, — огрызнулся Владыка.

В дверь позвонили.

Звонок был настойчивый, с претензией.

Асмодей замер.

— Если это опять Олег с извинениями, я превращу его в тумбочку. У нас как раз не хватает мебели в прихожую.

Я пошла открывать.

На пороге стоял не Олег.

Там стоял молодой человек в безупречно белом костюме, с золотистыми кудрями и планшетом, который светился мягким небесным светом. За его спиной (я клянусь!) угадывались полупрозрачные контуры крыльев, сложенные, чтобы не мешать соседям.

— Добрый день, — лучезарно улыбнулся гость. — Маргарита Николаевна?

— Допустим.

— Небесная канцелярия, отдел контроля за чудесами в жилом фонде. Инспектор Гавриил. Нам поступил сигнал о несанкционированном ремонте с применением темных сил.

Асмодей вышел в коридор. Весь в побелке, с шпателем в руке, он выглядел опаснее, чем в полном боевом облачении.

— Гаврюша, — лениво протянул он. — Ты? А я смотрю, в Раю сокращения? Раз уж архангелов посылают проверять перепланировки в Бибирево.

Ангел слегка побледнел, но улыбку сохранил (профессиональное).

— Асмодей... Кхм. Гражданин владыка. У нас жалоба от соседей снизу. Говорят, у них с потолка капает лава и слышны стоны мучеников.