— Это не мученики, — оскорбился Асмодей. — Это я пытаюсь отодрать плинтус. А лава... ну, может, капнуло немного. Я нервничал.

Гавриил что-то записал в планшет стилусом из пера.

— Нарушаете, коллеги. Баланс света и тьмы в отдельно взятой хрущевке нарушен на 14%. Штраф будем платить? Или отработаем добрыми делами?

Асмодей прищурился. Воздух в коридоре начал нагреваться.

— Добрыми делами? Я вчера перевел бабушку через дорогу.

— Ты телепортировал ее вместе с тележкой на другой конец города! — вмешалась я.

— Это считается, — отрезал демон. — Гавриил, иди с миром. Пока я не вспомнил старые обиды и не заставил тебя клеить флизелиновые обои встык.

Ангел посмотрел на стену в комнате, на Шрёдингера в каске, на меня с зубной щеткой... и вздохнул.

— Обои встык? Это жестоко даже для падшего. Ладно, выпишу вам предупреждение, но чтобы никакой лавы после 23:00! И уберите горгулью с балкона, она пугает голубей. Голуби — это наш электорат.

Гавриил растворился в вспышке света, оставив после себя запах ладана и уведомление о штрафе в 500 рублей.

Асмодей закрыл дверь и повернулся ко мне.

— Ну вот. Бюрократы, везде одни бюрократы. В аду хоть взятки берут борзыми щенками, а эти — протоколами душат.

Он подошел ко мне, обнял испачкав мой халат мелом и уткнулся носом в макушку.

— Марго, я сдаюсь.

— В смысле?

— Я не могу поклеить эти обои. Это выше моих сил. Я могу разрушить цивилизацию, но состыковать рисунок «пионы в цвету» — это за гранью добра и зла.

Я рассмеялась.

— И что ты предлагаешь?

— Давай наймем бригаду. У меня есть на примете отличная артель — циклопы. Работают быстро, видят все косяки, одним глазом, но качественно, берут оплату баранами...

— Нет! Никаких циклопов, и никаких баранов. Мы наймем обычных людей, таджиков или молдаван.

— Людей? — Асмодей ужаснулся. — Но они же... смертные. Они будут пить чай и курить каждые пять минут!

— Зато они умеют клеить обои, — твердо сказала я. — А мы с тобой поедем в IKEA. Ты обещал мне новый диван.

В глазах владыки ада мелькнул неподдельный ужас.

— IKEA? Лабиринт Минотавра, где продают фрикадельки и картонную мебель с непроизносимыми названиями? Марго, пощади. Лучше девятый круг. Лучше война с небесами.

— Нет, милый. Ты хотел человеческой жизни? Получай. В субботу мы едем за шкафом «Пакс», и ты будешь его собирать... шестигранником.

Асмодей застонал и сполз по стене, оставляя белую полосу на спине.

Шрёдингер на стремянке злорадно хихикнул.

— Добро пожаловать в реальный мир, босс. Шестигранник — это тебе не трезубец. Им душу не вынешь, зато пальцы собьешь гарантированно.

— Собирайся, — скомандовала я. — И надень что-нибудь попроще. Дьявол носит Prada, но в «Леруа» лучше идти в трениках.

Асмодей тяжело вздохнул, щелкнул пальцами, меняя бандану на бейсболку.

— Веди меня, женщина, в царство гипсокартона и дешевых хот-догов. Но если я сорвусь и прокляну отдел сантехники — я не виноват.

Мы вышли из квартиры.

На лестничной клетке соседка баба Валя уже вешала объявление: «Продам рассаду с Марса. Самовывоз. Осторожно, кусается».

Магазин мебели встретил нас запахом корицы, ДСП и тихого семейного отчаяния.

Гигантская синяя коробка возвышалась над МКАДом, как зиккурат бога потребления.

Асмодей остановился у вращающихся дверей. Он был в бейсболке, надвинутой на глаза, и черных очках, но даже так излучал ауру, от которой автоматические двери открылись за три метра до нашего подхода, испуганно скрипнув.

— Я чувствую это, — прошептал он, втягивая воздух ноздрями. — Энергия заблудших душ. Они входят сюда с надеждой купить всего лишь ароматическую свечу, а выходят через восемь часов с тележкой, полной ненужного хлама и кредитом на кухню. Марго, это гениально. Кто архитектор этого ада? Я хочу пожать ему руку, или оторвать... Я еще не решил.

— Это просто магазин, — я потянула его за рукав. — Нам нужен диван, и, возможно, коврик в ванную. Идем.

— Идем, — эхом отозвался он. — В чрево зверя.

Внутри царил хаос, упорядоченный стрелками на полу.

— Это руны подчинения! — заявил Асмодей, глядя на белые стрелки. — Они заставляют тебя идти только вперед. Ты не можешь повернуть назад, не можешь срезать путь. Это Чистилище, уровень «Комфорт».

Из моей большой сумки-шоппера высунулась голова Шрёдингера. Кот был нелегалом в этом храме торговли.

— Мяу, — шепнул он. — Я видел карту на входе. Там есть отдел с плюшевыми крысами. Если мы не купим мне крысу, я нассу в выставочный унитаз. Это ультиматум.

Мы шли через шоу-румы.

Асмодей критиковал всё.

— Посмотри на этот стол, — он постучал по ламинированной поверхности. — «Бьёрксунд». Это опилки, склеенные слезами гномов. Он развалится, если на него просто чихнуть. В моем замке столы сделаны из окаменевшей древесины Эдема!

— В твоем замке нет Wi-Fi и доставки пиццы, — парировала я, увлекая его в отдел спален.

И тут началось.

Асмодей увидел кровать. Огромную, с балдахином.

Он не просто сел на нее, он возлег с грацией римского патриция на оргии.

Покупатели, проходившие мимо замерли.

— Марго, — позвал он низким голосом, похлопывая по матрасу рядом с собой. — Иди сюда, проверим амортизацию.

— Встань! — прошипела я, краснея. — Люди смотрят!

— Пусть смотрят, пусть завидуют. Этот матрас называется «Султан», я знал одного султана в XIV веке... у него гарем был меньше, чем очередь в здешний туалет. Но этот матрас... жестковат, не для греха, а для сколиоза.

Я силой стащила владыку ада с кровати.

— Мы идем дальше! К диванам!

Настоящие проблемы начались в отделе хранения.

Асмодей остановился перед стеллажом с коробками. Он взял одну в руки и прочитал название вслух.

— «ГНУС».

Свет в отделе мигнул.

Где-то в глубине склада раздался низкий гул.

— Асмодей, что ты сделал? — насторожилась я.

— Я просто прочитал ценник, — удивился он. — «Гнус». На древнем наречии демонов бездны это означает «Приди и сожри их первенца». Странный нейминг для коробки под носки.

— Не читай ничего вслух! — взмолилась я. — Особенно названия светильников!

Мы добрались до склада самообслуживания.

Это было величественное зрелище. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту под потолком.