— Бабушка ставила? — прошептала я.

— Нет. Это не защита от кого-то. Это клетка для кого-то.

Вдруг дом... вздохнул.

Старые доски скрипнули, и этот звук сложился в протяжный стон. Ставни на окнах задрожали, словно веки просыпающегося чудовища.

— Кто здесь? — крикнула я, чувствуя себя героиней дешевого хоррора.

Ответ пришел не словами, из-под крыльца выкатилось нечто. Это был клубок из корней, старой проволоки, битого стекла и садового инвентаря. У существа горели два красных глаза-уголька, а вместо рук торчали ржавые грабли.

— Дачный голем? — Асмодей поднял бровь. — Серьезно? Я ожидал демона бездны, а тут... мусорная куча с амбициями.

Голем зашипел и бросился на нас с удивительной прытью.

Асмодей щелкнул хлыстом. Огненная плеть обвила «ногу» существа (старую лопату) и дернула. Голем с грохотом рассыпался, но тут же начал собираться заново, притягивая к себе всё, что лежало вокруг: ведра, кирпичи, старый мангал.

— Он питается энергией места! — крикнул Асмодей. — Марго, дверь! Ключ у тебя в крови! Открой дом, источник там!

Я бросилась к крыльцу, перепрыгивая через оживший шланг, который пытался схватить меня за лодыжку, как анаконда.

Голем взревел и замахнулся на Асмодея арматурой. Демон перехватил удар голой рукой, металл расплавился в его ладони.

— Иди! — рявкнул он, и его глаза полыхнули адским пламенем. Вокруг него начала выгорать трава. — Я разберусь с этим металлоломом!

Я взбежала на крыльцо. Дверь была массивной, дубовой, с резными рунами. Замка не было. Было углубление в форме ладони.

— Ну давай, бабуля, не подведи, — я прижала ладонь к дереву.

Дерево укололо меня. Острая игла вонзилась в центр ладони. Кровь потекла по желобкам рун.

Дверь вспыхнула синим светом и со скрипом отворилась.

Я ввалилась внутрь и замерла.

Внутри дача была... больше, чем снаружи. Гораздо больше.

Это был не старый домик с печкой-буржуйкой. Это был огромный зал с высоким сводчатым потолком, уходящим в бесконечность. Стены были уставлены стеллажами, забитыми артефактами: банки с эмбрионами драконов, черепа циклопов, связки сушеных трав, от которых пахло не мятой, а смертью.

Посреди зала, на постаменте из черного камня, лежал предмет.

Обычный, советский граненый стакан.

Только внутри него бушевала буря. Настоящая гроза в миниатюре, с молниями и тучами.

— Марго! — голос Асмодея донесся снаружи, заглушаемый грохотом битвы. — Что там?!

— Стакан! — крикнула я в ответ. — Граненый стакан с молниями!

— Будь осторожнее! — заорал он. — Это «Сосуд Перуна»! Бабка украла его у языческих богов! Если разобьешь — Московскую область снесет к чертям собачьим!

Я медленно подошла к постаменту. Стакан вибрировал. Он звал. Казалось, стоит его коснуться, и я получу силу, равную богам.

Рядом со стаканом лежала записка. Почерк бабушки.

«Маргоша, если ты это читаешь, значит, я умерла, а ты влипла. Стакан — это залог. Я проиграла его в карты Лешему. Верни, иначе он заберет дом. P.S. Варенье в подполе, не ешь малиновое — оно галлюциногенное».

В этот момент дверь с грохотом захлопнулась. Темнота сгустилась. Из углов зала начали выползать тени. Они шептали на незнакомом языке, и от их шепота кровь стыла в жилах.

Я поняла: голем снаружи был просто пугалом. Настоящая охрана была здесь.

Снаружи раздался взрыв, и стена дома разлетелась в щепки.

В облаке пыли и щепок стоял Асмодей. Его футболка была порвана, на плече кровоточила царапина, но вид у него был триумфальный.

— Тук-тук, — сказал он, стряхивая с плеча остатки граблей. — Служба доставки ада. Вы заказывали экзорцизм?

Он шагнул ко мне, и тени отшатнулись, визжа от света его ауры.

— Хватай стакан, — скомандовал он. — У нас есть ровно три минуты, пока сюда не явился хозяин этого места. И поверь мне, леший в плохом настроении — это хуже, чем твоя мама без сериалов.

Я схватила стакан (через полу халата) и кинулась к нему.

— Бежим!

Асмодей обхватил меня, мы выпрыгнули в пролом стены и помчались к машине, пока за нашими спинами ожившая дача пыталась вырвать свои корни из земли, чтобы броситься в погоню.

— Никогда, — прохрипел Асмодей, заводя «Мустанг» и вдавливая педаль газа в пол, — слышишь, никогда больше не приглашай меня на дачу!

Машина рванула с места, оставляя за собой борозды огня. В зеркале заднего вида я видела, как дом, окончательно трансформировавшись в гигантскую избушку на курьих ножках, разочарованно осел в облаке пыли.

— А варенье мы так и не взяли, — нервно хихикнула я, прижимая к груди стакан с молнией.

Асмодей посмотрел на меня как на умалишенную, а потом рассмеялся. Громко, искренне и безумно.

— Ты неисправима, ведьма. Просто неисправима.

Черный «Мустанг» мчался по ночному шоссе, пожирая километры и редкие встречные «Лады». В салоне пахло кожей, дорогим одеколоном и озоном — так пахнет воздух после грозы, когда молния ударяет в дерево в двух шагах от тебя.

Источником запаха был стакан.

Я держала его обеими руками, стекло было горячим и вибрировало, как телефон в режиме «без звука», на который названивает коллектор. Внутри, за толстыми гранями советского общепита, бушевал настоящий шторм. Крошечные тучи сталкивались, рождая микроскопические, но ослепительно яркие молнии.

— Асмодей, — позвала я, стараясь не смотреть на то, как спидометр переваливает за двести. — А что будет, если я его уроню? Ну, чисто гипотетически?

Демон переключил передачу, и машина хищно рыкнула.

— Гипотетически? Мы станем частью фольклора. Местные жители будут рассказывать легенды о «Пятне Марго» — кратере диаметром в три километра, где всегда идет дождь и растут светящиеся грибы.

— Успокоил, — буркнула я. — Зачем бабушке вообще понадобилась карманная гроза Перуна? Огурцы поливать?

— Для самогона, — невозмутимо ответил Асмодей. — Твоя бабка, судя по ауре этого места, гнала «Перуновку». Напиток, от которого открывается третий глаз, а печень выходит в астрал. Леший, видимо, был её главным клиентом, пока она не сжульничала в карты.

— Моя бабушка — бутлегер магического мира, — я нервно хихикнула. — Прекрасно, просто великолепно. И что нам теперь делать с этой гранатой?

— Сыграть на неё в карты конечно, — Асмодей резко затормозил, сворачивая на обочину у какой-то заправки. — Но на наших условиях. Я не собираюсь бегать по лесам и искать этого мохового мафиози. Мы заставим его прийти к нам.

Машина остановилась. Шрёдингер, который всю дорогу притворялся меховым подголовником, тут же телепортировался на приборную панель и требовательно мяукнул.

— Сейчас, шерстяной, — Асмодей заглушил двигатель. — Нам нужно место силы. И кофе.

Мы вышли из машины. Заправка выглядело уныло: мигающая вывеска «Кафе Удача» (буква «У» погасла, превращая название в «дача», что вызывало у меня нервный тик), спящий дальнобойщик в кабине фуры и стая бродячих собак, которые при виде Асмодея поджали хвосты и испарились в кустах.