— Поняла, — козырнула подруга. — Если что, я скажу, что вы улетели на стажировку в Хогвартс.

Асмодей отодвинул холодильник легким движением руки. За ним, вместо грязной стены и пыли, сияла воронка из звездной пыли и запаха круассанов.

— Прошу, — он жестом пригласил меня внутрь.

Я взяла его за руку.

Посмотрела на свою старую кухню, на Ленку, на наглого кота. И поняла, что это был лучший уикенд в моей жизни.

— Полетели, — сказала я.

Мы шагнули в портал, оставив позади Москву, бывших и здравый смысл.

Шаг из портала ощущался как прыжок в ледяную воду, только наоборот. Вместо холода меня обдало запахом лаванды, жареных каштанов и дорогого табака.

Мои босые ноги, привыкшие к линолеуму и битуму, утонули в ворсе ковра, который был мягче, чем облака на картинах эпохи возрождения.

Я открыла глаза.

— Ох... — выдохнула я. Это был не просто возглас, это была капитуляция моего мозга перед реальностью.

Мы стояли посреди гостиной, размером с мой школьный спортзал. Стен не было — вместо них огромные панорамные окна от пола до потолка. А за стеклом, так близко, что казалось, можно дотронуться рукой, сияла она.

Эйфелева башня.

Не на открытке, не в кино, а настоящая, железная, величественная.

— Добро пожаловать в «Le Petit Enfer», — промурлыкал Асмодей мне на ухо. — Моя скромная холостяцкая берлога. Я выиграл этот пентхаус в карты у одного архитектора в 1889 году. Он поставил на кон душу и вид из окна. Как видишь, прогадал с обоими пунктами.

Я огляделась. Камин, в котором горел синий огонь (но не грел, а только уютно потрескивал). Диваны из кожи неизвестных мне зверей (надеюсь, не краснокнижных). Барная стойка, парящая в воздухе.

И я, в рваном, грязном платье, босиком, с прической «взрыв на макаронной фабрике» и все еще слегка светящаяся, как аварийный выход.

— Асмодей, — я посмотрела на свое отражение в стекле. — Я выгляжу как бомж, который украл гирлянду и не смог ее снять. Меня арестуют модной полицией Парижа через пять минут.

— Ты выглядишь как женщина, которая пережила шторм и укротила демона, — он подошел ко мне сзади, его руки скользнули по моим плечам, снимая напряжение. — Но я понимаю твои опасения. Французы не прощают отсутствия стиля.

Он щелкнул пальцами.

Мое истерзанное платье рассыпалось в пыль (я даже пискнуть не успела), и тут же, словно из воздуха, соткалась белая шелковая рубашка. Мужская, огромная, но безумно мягкая. Она пахла им — сандалом и ветром.

— Ванная направо, — шепнул он, целуя меня в шею. — Там есть все: горячая вода, пена с ароматом бессмертия и вид на Монмартр. Приведи себя в порядок, королева, а я пока соображу нам завтрак. Круассаны сами себя не испекут.

Я на ватных ногах побрела в указанном направлении.

Ванная комната оказалась больше моей кухни. Посредине стояла чаша из черного мрамора на золотых лапах. Вода набралась сама, стоило мне только подумать об этом.

Я опустилась в горячую воду и застонала от наслаждения.

Париж. Я в Париже, с демоном. Через холодильник...

— Если это кома, — сказала я вслух, глядя на горгулью за окном, которая подмигнула мне каменным веком, — то, пожалуйста, не отключайте меня от аппарата.

***

Спустя час я вышла в гостиную. Рубашка Асмодея была мне как платье, волосы высохли и легли идеальными волнами (магия парижской воды, не иначе). Свечение кожи почти исчезло, оставив лишь легкий золотистый оттенок, как после дорогого солярия.

Асмодей стоял у открытого окна балкона. На столе был накрыт завтрак, достойный королей: кофе, свежие фрукты, сыры, от вида которых у меня закружилась голова, и гора дымящихся круассанов.

— Ты справился, — констатировала я, подходя к столу. — Я боялась, что ты сжег круассаны адским огнем.

— Обижаешь, — он обернулся. В белой футболке и льняных брюках он выглядел не как владыка тьмы, а как модель с обложки журнала «Men’s Health: Special Immortal Edition». — Адский огонь дает горчинку, я использовал обычную духовку. Садись.

Мы завтракали молча, наслаждаясь видом и едой. Это было странно. Никаких проклятий, никаких бывших, никаких котов-бюрократов. Просто утро. Просто мы.

— Асмодей, — я отломила кусочек сыра (бри, кажется, или камамбер, я не разбиралась, но он таял во рту). — А что дальше?

— Дальше? — он отставил чашку с эспрессо.

— Ну... Контракт выполнен. Зелье сварено. Олег изгнан. По идее, ты должен исчезнуть в клубах дыма, оставив мне чек на психотерапию.

Он посмотрел на меня долгим, серьезным взглядом.

— Марго, ты читала мелкий шрифт?

— Нет. Там было написано на древнешумерском.

— Там был пункт 13. «Если в процессе выполнения контракта исполнитель (то есть я) начинает испытывать чувства, не предусмотренные протоколом (ревность, восхищение, желание кормить заказчика круассанами), контракт аннулируется».

— И что это значит? — у меня перехватило дыхание.

— Это значит, что мы переходим на новый тариф. «Безлимитный».

Он встал, обошел стол и опустился передо мной на одно колено. Не как рыцарь, а как хищник, готовый к прыжку. Взял мою руку и поцеловал ладонь.

— Ты ведьма, Марго. Настоящая. Ты заставила меня — существо, которому тысячи лет — волноваться, варить суп и спать на узкой кровати в хрущевке. Ты думаешь, я отпущу тебя теперь, когда нашел?

— Я проблемная, — предупредила я, чувствуя, как сердце отбивает чечетку. — У меня ипотека, странные друзья и кот, который работает в ЖЭКе.

— Я люблю проблемы. Особенно если они пахнут грозой и ванилью.

Он потянул меня на себя, и я оказалась у него на коленях. Поцелуй был вкусом кофе и шоколада. Глубокий, тягучий, обещающий.

Париж за окном деликатно притих. Даже горгульи отвернулись.

Вдруг тишину разорвал звук.

Дзинь-дзинь!

Дзинь-дзинь!

Звук шел... из моего кармана. Точнее, из кармана джинсов, которые лежали на кресле.

Я дернулась.

— Телефон! Я забыла его выключить!

— Игнорируй, — прорычал Асмодей, целуя мою шею. — Пусть звонят. Пусть весь мир подождет.

— А вдруг это мама? Или Ленка? Или Шрёдингер сжег ЖЭК?

Я вырвалась из его объятий (с огромным трудом) и подбежала к джинсам.

На экране высветилось уведомление из чата «Наш дом 45».

Сообщение от пользователя "Баба Валя (Председатель)":

«Маргарита Николаевна! Срочно! У нас ЧП! Лифт обрел сознание и отказывается возить людей тяжелее 70 кг, говорит, что он бодипозитивный, но у него грыжа! И еще из вашего почтового ящика лезут маленькие демоны и требуют подписку на "Вестник Апокалипсиса"! Возвращайтесь немедленно, мы вас выбрали почетным мэром подъезда!»*