Мы вошли внутрь. Сонная продавщица с начесом на голове даже не подняла глаз от кроссворда.

— Кофе нет. Машина сломалась. Есть «3 в 1» и беляши.

Асмодей подошел к прилавку. Он положил ладонь на кофемашину. Аппарат задрожал, лампочки на нем мигнули красным, потом зеленым, и из сопел с шипением полился идеальный эспрессо. Аромат свежемолотых зерен мгновенно перебил запах бензина и жареного лука.

Продавщица уронила ручку.

— Два двойных эспрессо, — улыбнулся ей Асмодей своей фирменной улыбкой «поцелуй тьмы». — И пакетик «Вискаса». Самый дорогой.

Мы сели за липкий столик у окна. Я поставила стакан с грозой посередине. Он начал светиться ярче, реагируя на неон вывески.

— Итак, план, — я отхлебнула кофе (он был божественным). — Мы сидим на заправке посреди нигде, с артефактом, способным стереть город с лица земли, и ждем Лешего?

— Лешие падки на две вещи: азартные игры и уважение, — Асмодей достал из воздуха колоду карт. Рубашки у них были черными, с серебряными пентаграммами. — Твоя бабка нарушила правила. Она украла выигрыш. Мы сыграем партию-реванш.

— На что играем? — напряглась я.

— На твою свободу от проклятия рода, — он начал тасовать карты. Движения его пальцев завораживали. Карты летали по воздуху, складываясь в веера и мосты. — И на право владения дачей. Мне понравилось место. Если выкорчевать големов и посадить мандрагору, будет отличная летняя резиденция.

Вдруг свет в кафе мигнул.

Стакан на столе задребезжал. Молнии внутри него стали бить в стекло с яростью узника.

За окном поднялся ветер. Пыль закрутилась в воронки. Дверь кафе распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял... не человек.

Это был высокий мужик в камуфляжном костюме, резиновых сапогах и панаме. Обычный грибник, если не считать того, что его глаза были полностью зелеными, без белков, а борода состояла из мха и лишайника. В руке он держал корзинку, в которой шевелились мухоморы.

— Кто посмел будить хозяина леса запахом хорошего кофе? — пророкотал он голосом, похожим на скрип старых сосен.

Продавщица за стойкой тихо сползла в обморок.

Асмодей даже не обернулся. Он продолжал тасовать карты.

— Присаживайся, леший. Кофе за мой счет. Разговор есть.

Леший шагнул внутрь. Пол под его сапогами покрылся травой. С потолка начали свисать корни.

Он подошел к нашему столику, посмотрел на стакан, потом на меня, потом на Асмодея.

— Демон, — сплюнул он (на полу тут же вырос папоротник). — И внучка ведьмы-шулерши. Я чую кровь этой ведьмы. Она должна мне этот стакан и душу в придачу.

— Душа занята, — Асмодей указал на меня большим пальцем. — Мною. А стакан... стакан на столе.

Леший протянул руку к артефакту. Его пальцы удлинились, превращаясь в сучковатые ветки.

— Моё...

— А-а-а, — Асмодей накрыл стакан ладонью. Огонь и молнии столкнулись, по столу побежали искры. — Не так быстро, пень трухлявый. Мы предлагаем сделку.

Леший прищурился.

— Сделку? С демоном? Я что, похож на идиота?

— Ты похож на того, кто пятьдесят лет не пил нормального эспрессо и скучает по хорошей игре, — Асмодей разложил карты веером на столе. — Покер. Техасский холдем. Один раунд.

— Ставки? — прохрипел Леший, садясь напротив. Стул под ним жалобно скрипнул и пустил побеги.

— Если выигрываешь ты — забираешь стакан и дачу. Мы уходим.

— А если выигрываете вы? — Леший с подозрением покосился на колоду.

— Ты снимаешь с рода Маргариты все долговые обязательства. И... — Асмодей сделал паузу, — даешь нам рецепт той самой «Перуновки».

Леший молчал минуту. В его бороде копошились жуки. Потом он ударил кулаком по столу.

— Идет! Сдавай, рогатый!

Я сидела, вжавшись в стул, и смотрела на сюрреалистичную картину: Владыка ада и древний дух леса играли в покер на заправке, пока я пила кофе, а мой кот пытался поймать оживший мухомор из корзинки лешего.

Асмодей подмигнул мне.

— Смотри и учись, Марго. Это называется «дипломатия высокого уровня» или, как говорят у нас в Аду, «развод лоха на доверии».

Карты легли на стол. Гроза в стакане затихла, наблюдая.

Игра началась.

Асмодей сдал карты. Движения его рук были текучими, гипнотическими. Карты ложились на липкую клеенку с тяжелым звуком, будто были сделаны из свинца.

Леший взял свои карты, и я увидела, как они мгновенно позеленели по краям.

— Твоя бабка, — проскрипел он, не глядя на меня, — была ведьмой с характером. Жульничала безбожно. Однажды превратила мой туз пик в сушеный лист подорожника прямо во время игры.

— Семейное, — хмыкнул Асмодей, глядя в свои карты с выражением скучающего аристократа. — Марго тоже умеет удивлять. Например, призывом высших демонов на просроченную кровь.

Я покраснела, прячась за чашкой кофе. Шрёдингер на столе внимательно следил за игрой, его хвост дергался из стороны в сторону, гипнотизируя живые мухоморы в корзинке лешего.

— Флоп, — объявил Асмодей и выложил на стол три карты.

Туз червей. Десятка червей. И… Джокер.

Только Джокер на карте был подозрительно похож на самого Асмодея — рогатый, с хитрой ухмылкой и бокалом вина.

Леший нахмурился. Его брови-мхи сошлись на переносице.

— Джокер? В Холдеме?

— Дикие карты, — пожал плечами демон. — Мы же играем по адским правилам, или ты боишься?

Леший фыркнул, и из его ушей повалил пар с запахом прелой листвы.

— Я хозяин леса! Я пугал грибников, когда твой ад был еще стройплощадкой! Чек!

— Чек, — кивнул Асмодей.

На терн легла дама червей. Она подмигнула мне с картонного прямоугольника.

Напряжение росло. Стакан задрожал, по столу поползли электрические разряды. Продавщица за стойкой тихо застонала во сне — ей, видимо, снилось что-то эпическое.

— Твоя ставка, — прорычал леший. Его глаза светились болотным огнем.

Асмодей лениво постучал пальцем по столу.

— Ставлю… — он потянулся к моему уху и вытащил оттуда (я даже не почувствовала!) мою серебряную сережку. — Это. Серебро, заговоренное на удачу.

— Мелочь, — скривился Леший. Он порылся в карманах своего камуфляжа и выложил на стол горсть желудей. — Желуди с Дуба Знаний. Съешь один — и поймешь язык белок. Поверь, они те еще сплетницы.

— Принимается. Ривер.

Последняя карта легла на стол. Король червей.

Леший расплылся в улыбке, обнажая деревянные зубы.

— Ты проиграл, демон. У меня фулл-хаус. Три валета и две десятки. Лесные, конечно.

Он бросил карты на стол. Валеты на них были изображены в виде маленьких леших с дубинками.