— Бред, — раздался громкий шепот слева. — Интернет отличный. Я лично разогнал роутер до скорости света.

Я скосила глаза. Асмодей сидел на полу, вне зоны видимости камеры, и собирал карточный домик. Карты парили в воздухе, нарушая все законы гравитации.

— Кхм, — я пнула его ногой под столом (попала в что-то твердое, скорее всего, в его демоническое эго). — Я готова отвечать, профессор.

— Ну что ж, — Семен Палыч поправил очки. — Давайте начнем с эпюры крутящих моментов. Допустим, у нас есть балка...

Экзамен шел тяжело. Мой мозг, занятый мыслями о лешем, покере и говорящем коте, отказывался вспоминать формулы. Я плавала, тонула, и Семен Палыч это видел.

— Маргарита, — вздохнул он. — Я разочарован. Простейшая задача. Чему равен момент инерции для двутавра?

Я зависла. В голове была пустота, звенящая, как тот стакан.

Вдруг на колени мне запрыгнул Шрёдингер.

Он посмотрел в экран, потом на меня, и в его желтых глазах читалось презрение к человеческому образованию.

— Брысь! — прошипела я одними губами.

Кот повернул морду к камере.

— Уважаемый, — произнес он своим бархатным баритоном. — Вы бы лучше спросили её про тензор напряжений, а момент инерции для вашего двутавра зависит от того, в каком измерении мы находимся. В трехмерном евклидовом или в пространстве Лобачевского, где параллельные прямые пересекаются, как ваши брови.

Семен Палыч замер. Его очки сползли на нос.

— Кто... кто это сказал?

— Это... — я покрылась холодным потом. — Это радио! Соседское! Очень громкое! Научная передача!

— Радио? — профессор прищурился. — У вашего радио есть усы и хвост?

Шрёдингер, не обращая внимания на мои панические знаки, приблизился к микрофону.

— Послушайте, мужчина. Девочка устала. У неё была тяжелая ночь: демоны, грибы, покер. Поставьте ей «зачет» и идите пить корвалол. Вы выглядите так, будто у вас давление двести на сто двадцать.

В комнате повисла тишина.

Асмодей, не выдержав, тихо ржал в кулак, и от его смеха карточный домик рассыпался снопом искр.

Семен Палыч побагровел.

— Маргарита! Это возмутительно! Я ставлю вам «неуд»! И буду ходатайствовать об отчислении за... за хулиганство с использованием чревовещания!

— О, ну это уже перебор, — голос Асмодея перестал быть веселым.

Демон поднялся с пола. Он не вошел в кадр полностью. Только его рука в черной рубашке с закатанным рукавом легла мне на плечо.

Эффект присутствия был таким мощным, что изображение на экране пошло рябью.

— Семен Палыч, — произнес Асмодей голосом, от которого вибрировали стекла в окнах. — Взгляните на задачу шире. Если балка нагружена не силой, а волей... скажем, высшего существа... то она сломается. Как и ваша карьера, если Маргарита не получит «отлично».

Глаза профессора остекленели. Он моргнул, потом еще раз.

— Действительно... — пробормотал он монотонно, словно робот. — Воля... нагрузка... Эпюра сходится. Ответ блестящий. Нестандартный подход.

Он взял ручку и что-то черкнул в ведомости.

— «Отлично», Маргарита Николаевна. Блестяще. И коту... коту привет. Умное животное.

Экран погас. Связь оборвалась.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.

— Ты... ты его загипнотизировал?

— Немного, — Асмодей пожал плечами, беря кота на руки. — Внушил ему легкий экзистенциальный ужас и уважение к фауне.

Шрёдингер замурчал, теряя свой аристократический лоск под опытной рукой демона.

— Неплохо сработано, лысый, — мурлыкнул кот. — Но ты все еще должен мне лосося.

— Мы создали монстра, — простонала я, закрывая ноутбук. — Теперь у нас два мужика в доме, которые считают, что они умнее меня. И один из них отказывается гадить в лоток.

— Ну если ты настаиваешь... — возмутился Асмодей.

— Я про кота!

— А, ну тогда ладно.

Асмодей подошел ко мне, развернул стул и наклонился, опираясь руками о подлокотники. Его лицо было близко, опасно близко.

— Зачет сдан. Кот накормлен. Дача отвоевана. У нас остался один незаконченный пункт в списке дел.

— Какой? — прошептал я, глядя на его губы.

— Рецепт, Марго. «Слезы бывшего». Мы должны сварить это зелье. И я знаю, как их добыть.

— Как? Позвонить ему и сказать, что я выхожу замуж?

— Скучно, — усмехнулся демон. — Мы устроим вечеринку. Здесь. Сегодня. И пригласим его.

— Вечеринку? В однушке?

— О, не волнуйся о пространстве, — его глаза вспыхнули золотом. — Я немного раздвину стены. Четвертое измерение, помнишь? Коту понравилось.

Я посмотрела на Шрёдингера, который телепортировался на холодильник и открыл его лапой.

— Вечеринка с бывшим, демоном и говорящим котом, — резюмировала я. — Ну что ж. Если апокалипсис неизбежен, давайте встретим его с музыкой. Асмодей, наколдуй шампанское. Много шампанского.

***

Через час я стояла перед зеркалом, которое теперь занимало всю стену от пола до потолка, и не узнавала себя. Мое старое платье исчезло. Вместо него на мне было нечто струящееся, цвета полуночного неба, с разрезом до бедра, который кричал: «Смотрите, но не трогайте, иначе откушу руку».

— Асмодей, — я огляделась. — Это... это все еще моя квартира?

Пространство изменилось. Хрущевка перестала быть хрущевкой. Стены раздвинулись, потолок ушел куда-то вверх, превратившись в купол, на котором, кажется, транслировали прямую трансляцию северного сияния. Мой продавленный диван трансформировался в роскошное ложе из бархата, а кухня стала барной стойкой из обсидиана.

— Четвертое измерение, — подмигнул демон, поправляя манжеты своей рубашки (белоснежной, расстегнутой на три пуговицы, преступно сексуальной). — Я просто свернул пространство в трубочку. Снаружи это все еще дом номер пять по улице Ленина, внутри — филиал моего пентхауса в Лимбе.

— А соседи? — пискнула я. — Баба Валя вызовет полицию из-за шума!

— Баба Валя сейчас слушает концерт хора ангелов в своей голове. Я поставил заглушку на реальность. Мы можем хоть дракона запустить — никто не услышит.

На барной стойке материализовался Шрёдингер. На нем была маленькая бархатная бабочка.

— Я выгляжу как идиот, — заявил кот, глядя на свое отражение в шейкере. — Но, должен признать, этот лососевый мусс на столе примиряет меня с действительностью.

— Итак, — Асмодей хлопнул в ладоши. — Гости прибывают. План прост: Олег приходит, видит, кого потерял, страдает, плачет. Мы собираем урожай. Профит.

Раздался звонок в дверь. Не противное дребезжание моего звонка, а глубокий гонг.

Асмодей щелкнул пальцами, и дверь распахнулась.

На пороге стояла Ленка, моя лучшая подруга.

Она открыла рот, чтобы сказать свое привычное «Привет, мымра», но застыла, увидев мраморный пол и водопад из шампанского, который бил прямо из стены.

— Я... я адресом ошиблась? — прошептала она, пятясь. — Тут жила Марго... у неё еще тараканы были и кот линял...